Тухфа смотрела на меня, и ее глаза наполнились слезами. Она тихо произнесла такую молитву: «Боже, среди людей Ты укрепил славу мою». Она помолчала, затем со склонённой головой призналась:
В этот момент появился хозяин Тухфы, он горестно плакал. Я сказал ему, что для слез нет более причин:
– Со мной требуемая сумма – и еще пять тысяч динаров в придачу.
– О нет, ради Бога! – вскричал он.
– Десять тысяч сверху, – настаивал я.
– Нет, во имя Божие, – повторил он.
– Вы получите вдвое против вашей цены.
– Нет, мастер, – сказал он, – даже если бы вы давали мне за нее весь мир, и тогда я не принял бы ваше подношение.
Его ответ поверг меня в замешательство.
– Но почему? – спросил я его.
– Я вернул Тухфе свободу, и ныне она вольна следовать изволению Божьему.
Я настоял, чтобы он объяснил.
«О наставник, – заговорил он, – этой ночью меня упрекнул Господь, и я клянусь, беря вас в свидетели, что отрекаюсь от своего богатства и ищу убежища в Боге. О Господи, на Тебя одного уповаю как на ниспосылающего хлеб наш насущный».
Я взглянул на Мусанну – по его щекам тоже струились слезы.
– Ты плачешь? – спросил я его.
– Я чувствую, что Бог недоволен тем, как я исполнил Его (предыдущее) указание, – сказал он. – И я бы хотел, чтобы вы засвидетельствовали, что я также отрекаюсь от своего богатства.
– Сколь велика барака (благословение), которую Тухфа низвела на всех нас! – промолвил я.
Тухфа поднялась, сбросила с себя свою нарядную одежду и, оставшись в грубой власянице, собралась уйти, все еще продолжая плакать.
«О Тухфа, Бог освободил тебя, – молвил я. – Вместо того, чтобы возрадоваться, ты льешь слезы?»
Она ответила:
И она ушла. Почти тотчас же вышли и мы, но как ни искали мы Тухву, ее нигде не было.
Через какое-то время я вместе с хозяином Тухфы и Ахмадом Мусанной отправился в паломничество к Каабе. По пути в Мекку Ахмад Мусанна умер в дороге, мы же наконец добрались до дома Бога. Во время ритуального обхода Каабы я неожиданно услышал скорбные стенания, безнадежный плач измученного сердца:
Меня глубоко тронули стихи и те скорбные воздыхания, которые сопровождали их. Я подошел к певице.
Узнав меня, она воскликнула:
– Сари!
– Но кто ты? – вопросил я.
– Да простит тебя Бог, – молвила она в ответ. – Преславен Он, и нет бога кроме Бога. Когда-то я была знаменита, теперь снова неизвестна. Это я, Тухфа.
И она запела:
