«Разве только ты приведешь мне мужчину, который склонен к аскетизму и не будет отвлекать меня мирскими делами, – ответила Хасана. – Тогда я поразмыслю. Думаю, однако, что такого человека трудно будет найти. Клянусь Богом, не в моей натуре любовь к мирскому, развлечения и забавы с мужчинами. Если бы я отыскала человека, который постится сам и подвигает на пост меня, который стенает и побуждает стенать и меня, который подает милостыню и тем самым подвигает и меня быть милосердной, – вот это хорошо, и тогда я готова, иначе же – нет».
Рашид ибн Алкама Ахвази передает молитву Хаюны, которую она обычно совершала при наступлении ночи:
«О мой Возлюбленный, единственный и неповторимый! Ночами Ты препятствуешь мне читать Коран, а в дневные часы отстраняешься от меня. Боже мой, если бы дни мои могли стать ночами – чтобы исполниться блага близости к Тебе!»
Салам Асвад рассказывает, что однажды Хаюну побеспокоил восход солнца, и она попросила у Бога: «Если воистину знаешь Ты меня как Свою возлюбленную, о Господи, отведи палящие лучи солнца от моего лица». Тотчас облака закрыли небо.
Салам рассказывает, что Хаюна как-то постилась, пока не почернела, и люди начали попрекать ее. Она подняла голову к небесам и взмолилась: «Я стараюсь услужить Тебе, а Твои создания насмехаются надо мной. Клянусь Твоим величием и славой, что буду служить Тебе до тех пор, покуда не останется во мне ни костей, ни жил».
И она произнесла стих:
Как-то Рабия Сирийская пришла навестить Хаюну, и среди ночи ее сморил сон. Хаюна встала и растолкала ее: «Вставай же, это час трапезы тех, которые истинно ведомы. Усердие в молитве делает желанной невесту ночи».
Салам передает, что Хаюна как-то в беседе с Абдул-Вахидом укоряла его:
– Сперва остереги свою душу, о проповедник. Клянусь Богом, что не последую за твоим гробом после смерти.
– Но почему? – спросил тот.
Хаюна ответила: «Ты беседуешь с людьми и стараешься стать им ближе – как ребенок, который идет под материнский кров, позабыв про уроки и вынуждая учителя наказать его. Иди же и вместо этого отхлещи свою собственную страсть, Абдул-Вахид, укрепись в полагании на Бога. Дозволь сперва своей душе извлечь пользу из твоих увещеваний, а потом проповедуй другим».
Слова Хаюны бросили Абдул-Вахида в пот, и целый год он вел уединенную жизнь.
Салам также рассказывает, что Хаюна как-то сказала.
«Каждый, кто любит Бога, обретет Его близость. Каждый, кто исполнится радости, станет желанным. Желанного – охватит смятение любви. Смятенный любовью – исполнится отваги. Отважившийся – достигнет Его. Достигший Его – войдёт в Единство. Входящий в Единство становится
Говорят, что Хаюна непрестанно молилась так:
«О Боже, в залог упования моего на Тебя даруй моему сердцу покой. Умиротвори помышления мои довольством Тобою. Не дозволь отдалению от Тебя выпасть на мою долю, о желанный для всех томящихся».
Ибрахим передает, что Райхана как-то навестила Хаюну. Ночью началась буря, и Райхана перепугалась. Хаюна же рассмеялась и укорила ее, сказав: «Трусишка! Если бы я только ощутила в своем сердце любовь к чему-то еще, помимо Него, или страх чего-то иного, кроме Него, я бы вонзила в него нож».
Ханса, одна из святых Йемена, была почтенной женщиной, свободной от привязанностей. По рассказу Хафса ибн Амру Джафи, «она была знатной дамой арабского происхождения и славилась своей красотой и прекрасной фигурой. Звали ее Ханса, дочь Хаддама. В течение сорока лет она постилась, пока её кожа не присохла к костям. Она столько плакала, что ослепла от слез. Она провела столько бессонных ночей в молитве, что уже не могла стоять. И Тавус, и Вахб ибн Мунья высоко ценили её достижения.
Ночью, когда всё погружалось в сон и жизнь замирала, Ханса горестно взывала:
