– Я думаю, – медленно проговорила она, – нам это не может принести вреда. Нет закона, запрещающего им любить друг друга из-за нас. Хотя, думаю, многим это не понравится.
– Добродетельность моей матери – вне всяких сомнений, и эта связь ничего не меняет! – резко сказал Брут, как бы защищаясь.
– Конечно не меняет. Мой отец – единственный любовник твоей матери. Сервилия – не Палла или Семпрония Тудитана.
– О Юлия, хорошо, что ты всегда все понимаешь!
– Их легко понять, Брут. Моего отца нельзя смешивать с другими людьми. Так же как твоя мать – особенная среди женщин. – Юлия пожала плечами. – Кто знает? Вероятно, их отношения были неизбежны, если учесть, какие они люди.
– У нас с тобой есть общая сводная сестра, – вдруг сказал Брут. – Терция – дочь Цезаря, а не Силана.
Юлия замерла, ахнула, а потом весело засмеялась:
– О-о, у меня есть сестра! Как хорошо!
– Не надо, Юлия, пожалуйста, не надо! Никто из нас никогда не признает это, даже в наших семьях.
Ее улыбка дрогнула и погасла.
– Да, конечно, ты прав, Брут. – В глазах ее что-то блеснуло, но она сдержала слезы. – Я не должна ей говорить. Но все равно… – Она повеселела. – Я-то знаю!
– Хотя она похожа на тебя, Юлия, но по характеру вы совершенно разные. Терция – вылитая моя мать.
– Ерунда! Как это можно определить – в четыре года?
– Легко, – мрачно возразил Брут. – Она будет помолвлена с Гаем Кассием, потому что его мать и моя мать сравнили наши гороскопы. Наши жизни тесно связаны. Очевидно, через Терцию.
– И Кассий никогда не должен узнать тайны.
Брут насмешливо фыркнул:
– Опомнись, Юлия! Ты думаешь, никто ему не скажет? Хотя для него это не может иметь значения. Кровь Цезаря лучше крови Силана.
«Ага, – подумала Юлия, – вот теперь он повторяет слова своей матери!» Она вернулась к первоначальной теме.
– О наших родителях, – напомнила она.
– Ты думаешь, их связь не может повлиять на нас?
– В принципе – может. Но я думаю, что мы не должны обращать на это внимания.
– Тогда так мы и поступим, – решил он, поднимаясь. – Я должен идти, уже поздно.
На пороге он взял ее руку и поцеловал:
– Через четыре года мы поженимся. Тяжело ждать, но Платон говорит, что ожидание укрепит наш союз.
– Он так говорит? – удивилась Юлия. – Должно быть, я пропустила это место.
– Я читаю между строк.
– Конечно. Мужчины умеют так делать, я часто замечаю это.
Ночь уже кончалась, когда Тит Лабиен, Квинт Цецилий Метелл Целер и Луций Юлий Цезарь явились в Государственный дом. Цезарь не ложился, но выглядел, как всегда, свежим. На консольном столике в глубине комнаты были расставлены кувшины с водой и слабым сладким вином, свежий хлеб, масло и отличный мед с горы Гимет. Цезарь терпеливо ждал, пока гости насыщаются. Сам он небольшими глотками пил что-то горячее из резной каменной чаши, но ничего не ел.
– Что ты пьешь? – полюбопытствовал Метелл Целер.
– Очень горячую воду с небольшим добавлением уксуса.
– О боги, это же невкусно!
– Привыкаешь, – спокойно ответил Цезарь.
– Как можно такое пить?
– По двум причинам. Первая – я считаю, что это полезно для моего здоровья, которое я хочу сохранить до старости. Вторая – это приучает мое нёбо к неприятным вкусам, от прогорклого масла до кислого хлеба.
– Первый довод понятен, но зачем приучать себя к плохой пище?
– Во время военных походов плохая пища не редкость. По крайней мере, в тех кампаниях, в которых я участвовал. Ты хорошо питался на службе у Помпея Магна, Целер?
– Вполне! Как и у любого другого полководца, под чьим командованием я служил. Напомни мне, чтобы я не служил у тебя!
– Зимой и весной питье не такое отвратительное, потому что я заменяю уксус лимонным соком.
Целер вытаращил глаза. Лабиен и Луций Цезарь засмеялись.
– Ну ладно, пора переходить к делу, – объявил Цезарь, усаживаясь за свой рабочий стол. – Пожалуйста, простите меня за позу патрона, но мне кажется, что так всем будет удобнее. Я вас всех буду видеть, и все вы тоже будете меня видеть.
– Ты прощен, – серьезно ответил Луций Цезарь.
– Тит Лабиен был здесь вечером и растолковал мне, почему вчера он голосовал за мое предложение, – начал Цезарь. – И я очень хорошо понимаю, почему ты голосовал со мной, Луций. Но мне не вполне ясны твои мотивы, Целер. Скажи мне сейчас.
Многострадальный муж своей двоюродной сестры Клодии, Метелл Целер был также зятем Помпея Великого, так как мать Целера и его младшего брата Метелла Непота являлась также матерью Муции Терции. Целера и Непота любили и ценили в Риме, поскольку они были симпатичными и приятными в общении людьми.
Целер никогда не казался Цезарю особенно радикальным в политике, а теперь он стал почтенным консерватором. От его ответа зависел исход дела. Цезарь не мог надеяться на успех, если Целер не поддержит его во всем.
С выражением решимости на красивом лице Целер наклонился вперед, сжав кулаки:
