Женщины Цезаря полностью

– Во-первых, наш суд будет очень отличаться от современного, установленного Главцией. Нынешним римлянам он покажется фарсом. Судьи будут решать, какие свидетельства они хотят услышать, и они же будут решать, когда выслушали уже достаточно. Что мы и сделаем, когда Лабиен представит нам свой иск. Мы не разрешим обвиняемому представлять какие-нибудь доказательства в свою пользу. Очень важно, чтобы все видели: справедливости не было! Ибо о какой справедливости можно было говорить вчера, когда казнили тех пятерых?

– А во-вторых? – спросил Луций Цезарь.

– Во-вторых, апелляция подается немедленно, то есть когда центурии еще не успокоились. И Цицерон запаникует. Если центурии осудят Рабирия, он рискует своей шеей. Цицерон – не дурак, знаешь, просто он теряет голову, когда тщеславие и уверенность в собственной правоте берут верх над его рассудительностью. Как только он услышит, что́ мы делаем, он поймет, почему мы это затеяли.

– В таком случае, – сказал Целер, – если Цицерон обладает здравым смыслом, он сразу направится в Плебейское собрание и проведет закон, по которому древняя процедура будет объявлена недействительной.

– Да, думаю, он так и поступит. – Цезарь посмотрел на Лабиена. – Я заметил, что вчера в храме Согласия Ампий и Рулл голосовали на нашей стороне. Как ты думаешь, они будут сотрудничать с нами? Мне необходимо вето в плебейском собрании, но ты будешь занят на Марсовом поле с Рабирием. Готовы ли Ампий и Рулл наложить вето от нашего имени?

– Ампий – определенно, потому что он связан со мной, а мы оба связаны с Помпеем Магном. Думаю, что и Рулл тоже будет с нами. Он сделает все, что, по его мнению, будет во вред Цицерону и Катону. Он винит их в провале его законопроекта о земле.

– Тогда пусть это сделает Рулл, а Ампий его поддержит. Цицерон попросит трибутное собрание утвердить lex rogata plus quam perfecta, чтобы он мог законно наказать нас за то, что мы воспроизвели древнюю судебную процедуру. Добавлю, что он вынужден будет обратиться к своему драгоценному senatus consultum ultimum, чтобы как можно быстрее провести закон, тем самым сосредоточив общественное внимание на senatus consultum ultimum как раз в тот момент, когда сам он будет желать, чтобы тот сгорел ярким пламенем и о нем все забыли. После этого я хочу, чтобы Рулл отвел Цицерона в сторону и предложил ему компромисс. Наш старший консул – такая пугливая душа! Он ухватится за любое предложение, которое поможет избежать насилия на Форуме. Лишь бы сам Цицерон получил при этом хотя бы половину из того, к чему он стремится.

– Тебе нужно было послушать, что говорил Магн о Цицероне во время Италийской войны, – презрительно заметил Лабиен. – Наш героический старший консул терял сознание при одном только виде меча.

– Что требуется от Рулла? – спросил Луций Цезарь, хмуро глянув на Лабиена, присутствие которого он считал неизбежным злом.

– Во-первых, чтобы закон, который будет проталкивать Цицерон, не позволил впоследствии обвинить нас. Во-вторых, чтобы апелляция Рабирия была подана в центурии на следующий день. Тогда Лабиен сможет продолжить обвинение, все еще оставаясь плебейским трибуном. В-третьих, чтобы апелляция была рассмотрена в соответствии с правилами Главции. В-четвертых, чтобы смертный приговор был заменен ссылкой или штрафом. – Цезарь глубоко вдохнул. – И в-пятых, чтобы судьей по рассмотрению апелляции в центуриях назначили меня и чтобы Целер был моим личным custos.

Целер захохотал:

– Юпитер! Цезарь, это умно!

– А зачем менять приговор? – спросил Лабиен, все еще сохраняя мрачный вид. – Центурии не выносили приговора на основании обвинения в perduellio с тех самых пор, как Ромул был еще ребенком.

– Ты слишком пессимистичен, Тит. – Цезарь положил на стол сложенные руки. – Нам необходимо раздуть чувства, уже тлеющие во многих из нас. В тех, кто видел, как сенат лишил римлян их неотъемлемого права на суд. Как следствие – первый и второй классы не согласятся следовать примеру сената, даже среди восемнадцати центурий у сенаторов не найдется сторонников. Senatus consultum ultimum дает сенату слишком много власти, и нет ни одного всадника или просто состоятельного человека, который не понимает этого. Война между сословиями идет со времен братьев Гракхов. Рабирия не любят, он – старый негодяй. Поэтому для голосующих в центуриях его судьба не будет много значить. Их больше заботит собственное право на суд. Я думаю, центурии осудят Гая Рабирия.

– И сошлют его, – немного печально добавил Целер. – Я знаю, Цезарь, он старый негодяй, но он старый. Ссылка убьет его.

– Не убьет, если приговора не будет, – ответил Цезарь.

– Как же – не будет?