Катон не сделал ни того ни другого. С героизмом стоика – и только он один знал, каких усилий это потребовало, – он повернулся и отошел вглубь ростры. На миг толпе захотелось выразить неодобрение при виде столь трусливого поступка, но Агенобарб опередил Марка Антония и начал неистово аплодировать этой великолепной демонстрации самоконтроля и презрения.
Луций Кальпурний Бестия спас победу Непота, начав очень остроумную атаку на Цицерона и его
Когда Непот решил, что аудитория уже пресытилась казнью римских граждан, он сменил тему.
– Кстати, о некоем Луции Сергии Катилине, – начал он дружеским тоном. – От меня не ускользнул тот факт, что на военном фронте абсолютно ничего не произошло. Катилина и его так называемые противники рассеяны по Этрурии, Апулии и Пицену, отделенные друг от друга многими ласкающими приятно-безопасными милями. А кого же имеем мы? – спросил он, подняв правую руку с растопыренными пальцами. – Мы имеем Гибриду и его больной палец. – Он загнул один палец руки. – У нас еще есть Мелок Метелл из козлиной ветви. – Еще один загнутый палец. – Да, есть царь, Рекс, доблестный противник… кого? Кого? О, никак не могу вспомнить!
Остались незагнутыми большой палец и мизинец. Но выступающий не стал дальше перечислять и всей ладонью хлопнул себя по лбу:
– О-о, как я мог забыть моего собственного брата? Предполагалось, что он будет там, но он приехал в Рим, чтобы принять участие в акте справедливости! Думаю, мне надо простить его, озорника.
Эта реплика заставила выйти вперед Квинта Минуция Терма.
– К чему ты клонишь, Непот? – спросил он. – Какая беда случилась на этот раз?
– Беда? – Непот театрально отпрянул. – Терм, Терм, пожалуйста, не разводи костер под своей задницей, чтобы не закипеть! С таким именем тебе лучше подходит что-нибудь тепленькое, дорогой мой! – щебетал он, хлопая ресницами под общий хохот плебеев. – Нет, мой сладкий, я просто хотел напомнить нашим замечательным плебеям, присутствующим здесь, что у нас есть армии, чтобы сразиться с Катилиной – когда они отыщут его. Север нашего полуострова – большая территория, там легко можно заблудиться. Особенно учитывая утренний туман в верховьях Тибра. Трудно даже найти место, чтобы опорожнить свои порфирные ночные горшки!
– У тебя есть какие-нибудь предложения? – грозно спросил Терм. Он героически старался подражать Катону, но Непот стал посылать ему воздушные поцелуи, и толпа захохотала.
– У меня есть предложение! – весело ответил Непот. – Я вот тут стоял и смотрел на лицо Катона –
Непот поднес ладони рупором ко рту и крикнул:
– Эй, там, гражданин! Да, ты, в заднем ряду, как раз около бюстов консулов! Ты можешь прочитать имя? Да, правильно, этот, с золотыми волосами и голубыми глазами! Кто это? Помпей? Который Помпей? Ты сказал Manus? Magus? O-o, Magnus! Спасибо, квирит, спасибо! Его имя – Помпей Магн!
Терм сжал кулаки.
– Не смей! – зло крикнул он.
– Чего не сметь? – невинно спросил Непот. – Хотя признаю, что Помпей Магн смеет все. Разве найдутся ему равные в сражении? Думаю, нет. И сейчас он в Сирии, закончив все свои битвы, готовится возвратиться домой. Восток покорен, и Гней Помпей Магн – победитель. А про козлиных Метеллов и «царственных» Рексов такого сказать нельзя! Хотел бы я пойти на войну с кем-нибудь из них, а не с Помпеем Магном! Каких пустяковых противников они, должно быть, повстречали, чтобы претендовать на триумфы! Да я был бы настоящим героем, если бы отправился в поход с ними. Я мог бы быть как Гай Цезарь и прятать мои редеющие волосы под венком из дубовых листьев!
Непот поприветствовал Цезаря, стоявшего на ступенях курии Гостилия с венком на голове.
– Я предлагаю, квириты, провести небольшой плебисцит. Согласны ли вы достойно встретить Помпея Магна и дать ему специальное поручение – уничтожить причину, по которой мы все еще терпим этот бесконечный
И опять раздавались приветственные возгласы, пока Катон, Терм, Фабриций и Луций Марий не наложили вето и на последнее предложение.
Председатель коллегии, и потому ответственный за созыв собрания, Метелл Непот решил, что сказанного и сделанного достаточно. Вполне удовлетворенный, он распустил собрание и ушел, держась за руки со своим братом Целером. По дороге он жизнерадостно принимал аплодисменты развеселившихся плебеев.
– А тебе понравилось бы, – спросил Цезарь, присоединяясь к ним, – ходить лысым, когда твое родовое имя означает «кудрявый»?
