Женщины Цезаря полностью

Аврелия выглядела старой! Боги, неужели его мать – старая?

– О мама, мне очень жаль, – сказал он, помогая ей сесть в самое удобное кресло.

– Не жалей меня, Цезарь. Жалей Рим. Это ужасное проклятие.

– Рим залечит свои раны, все религиозные коллегии позаботятся об этом. Важнее, чтобы ты пришла в себя. Я знаю, как много для тебя значил ритуал Bona Dea, проводимый в твоем доме. Какой злой, идиотский, эксцентричный поступок!

– Этого можно было бы ожидать от какого-нибудь грубияна из Субуры, который из пьяного любопытства способен перелезть через стену во время ритуала! Но я не в силах понять Публия Клодия! Да, я знаю, его воспитал этот обожающий его дурак Аппий Клавдий. Да, я знаю, что Клодий любит мутить воду. Но переодеться женщиной, чтобы осквернить Bona Dea? Сознательно совершить святотатство? Он, должно быть, сумасшедший!

Цезарь пожал плечами:

– Может быть, и сумасшедший, мама. Это древний род. Очень много браков заключалось между родственниками. Клавдии Пульхры всегда выкидывали номера. Их никогда не уважали. Вспомни того Клавдия Пульхра, который утопил священных цыплят, а потом проиграл сражение при Дрепане во время нашей первой войны с Карфагеном. Не говоря уже о том, что он посадил свою дочь-весталку в триумфальную колесницу! Странный народ эти Клавдии, умный, но неуравновешенный. Я думаю, и Клодий такой же.

– Осквернить Bona Dea – намного хуже, чем осквернить весталку.

– Ну, по словам Фабии, он и это пытался сделать. Но когда это ему не удалось, он обвинил Катилину. – Цезарь вздохнул, пожал плечами. – К сожалению, поступки Клодия вполне осмысленны. Мы не можем назвать его безумцем и запереть.

– Его будут судить?

– Поскольку ты разоблачила его перед женами и дочерьми консуляров, мама, его надо судить.

– А Помпею?

– По словам Кардиксы, ты считаешь, она не участвовала в этом.

– Да. Такого же мнения Сервилия и ее мать.

– Поэтому слово Помпеи перевесит слово рабыни. Если, конечно, Клодий не впутает ее.

– Он не сделает этого, – жестко произнесла Аврелия.

– Почему?

– Тогда у него не будет выбора, кроме как признать, что он совершил святотатство. Клодий будет все отрицать.

– Слишком многие из вас видели его.

– С огромным количеством краски на лице. Я стерла ее, и все разглядели Клодия. Но, думаю, лучшие адвокаты Рима смогут заставить свидетельниц усомниться в увиденном.

– Фактически ты хочешь сказать, что для Рима будет лучше, если Клодия оправдают.

– Да. Bona Dea принадлежит женщинам. Она не поблагодарит мужчин Рима за то, что они потребуют наказания от ее имени.

– Нельзя позволить Клодию избежать наказания, мама. Кощунство совершено публично.

– Он и не избежит его, Цезарь. Bona Dea накажет его, когда сочтет нужным. – Аврелия встала. – Понтифики скоро придут, так что я ухожу. Когда я буду тебе нужна, пошли за мной.

Вскоре вошли Катул и Ватия Исаврийский, почти следом за ними явился Мамерк. Цезарь молчал, пока все трое занимали места.

– Никогда не перестану поражаться, великий понтифик, сколько информации ты можешь уместить на одном листе, – сказал Катул. – И всегда так логично изложено, так понятно.

– Но читать неприятно, – сказал Цезарь.

– Нет. На этот раз нет.

Входили остальные: Силан, Ацилий Глабрион, Варрон Лукулл, Марк Валерий Мессала Нигер – консул следующего года, Метелл Сципион и Луций Клавдий, царь священнодействий.

– Остальных сейчас нет в Риме. Квинт Лутаций, ты согласен, чтобы мы начали? – спросил Цезарь.

– Мы можем начать, великий понтифик.

– Вы уже в основном знаете о случившемся из моей записки, но я попрошу мою мать рассказать вам о том, что именно произошло. Я знаю, что излагать ход событий должна Фабия, но в настоящий момент она и другие взрослые весталки просматривают книги. Они ищут совета, какие ритуалы провести, чтобы искупить преступление.

– Аврелии вполне достаточно, великий понтифик.

Аврелия рассказала всю историю – решительно, кратко, с превосходным здравым смыслом. Такого никто не ожидал! Собравшимся вдруг стало совершенно очевидно, что Цезарь пошел в мать!

– Ты готова показать на суде, что тот мужчина был именно Публий Клодий? – спросил Катул.

– Да, но с оговоркой. Пусть его отдадут в руки Bona Dea.

Они смущенно поблагодарили ее. Цезарь отпустил свою мать.

– Верховный жрец, сначала я спрошу у тебя, каков твой вердикт, – сказал Цезарь.

– Публий Клодий nefas esse.

– Квинт Лутаций?

– Nefas esse.

И так далее, один за другим, все объявили, что Публий Клодий виновен в совершении святотатства.

Сегодня не было скрытых трений из-за личной вражды или недоброжелательства. Все жрецы явили единодушие. Они были благодарны Цезарю за твердую руку. Политика делала их врагами, но религиозный кризис не допускал проявлений вражды. Он на всех влиял одинаково, он требовал единения.

– Я немедленно направлю пятнадцать хранителей просмотреть книги предсказаний, – сказал Цезарь. – Следует узнать мнение коллегии авгуров. Сенат соберется и спросит наше мнение. Мы должны быть готовы.

– Клодия надо судить, – сказал Мессала Нигер, которого трясло от одной мысли о том, что сделал святотатец.