Женщины Цезаря полностью

Что же сказать, чтобы облегчить себе грядущее наказание? Как ей снять с себя хотя бы часть вины? Дорис прикидывала быстро и хитро. Она была продана в рабство, когда пираты напали на ее рыбацкую деревню в Ликии. Ей тогда было двенадцать лет, ее уже можно было насиловать и продавать. До Помпеи Суллы она сменила двух хозяек, и обе они были старше и строже, чем жена великого понтифика. Служба у Помпеи превратилась для нее в рай, а маленький сундучок под кроватью Дорис в ее спальне был полон подарков. Помпея была щедрой и беззаботной. Но теперь для Дорис ничто не имело значения, кроме предстоящей порки. Если с нее сдерут кожу, Астианакт никогда больше не посмотрит на нее! Любой мужчина содрогнется, увидев такое.

– Была еще одна, domina, – прошептала Дорис.

– Говори громче, чтобы тебя все слышали, девушка! Кто еще замешан?

– Моя хозяйка, domina. Госпожа Помпея Сулла.

– Каким образом? – спросила Аврелия, не обращая внимания на реакцию Помпеи, которая ахнула при этих словах, и на бормотание свидетельниц.

– Domina, если на собрании присутствуют мужчины, вы не пускаете туда Помпею без Поликсены. Я должна была впустить Публия Клодия и провести его наверх, где они с Помпеей могли остаться наедине.

– Это неправда! – взвыла Помпея. – Аврелия, клянусь всеми нашими богами, что это неправда! Я клянусь Bona Dea! Я клянусь, клянусь, клянусь!

Но рабыня упрямо настаивала на своем: у ее хозяйки было назначено свидание с Клодием.

Через час Аврелия сдалась:

– Свидетели могут идти домой. Жена и сестры Публия Клодия, вы тоже можете идти домой. Завтра будьте готовы ответить на вопросы, когда кто-нибудь из нас придет к вам. Это касается только женщин. И вы будете иметь дело только с женщинами.

Помпея Сулла лежала на полу, рыдая.

– Поликсена, проведи жену великого понтифика в ее комнаты и ни на секунду не оставляй одну.

– Мама! – крикнула Помпея Корнелии Сулле, когда Поликсена помогала ей встать на ноги. – Мама, помоги мне! Пожалуйста, помоги мне!

Еще одно красивое, но каменное лицо.

– Никто не может помочь тебе, кроме Bona Dea. Ступай с Поликсеной, Помпея.

Возвратилась Кардикса, которая провожала гостей, заливавшихся слезами. Их помятые платья трепал сильный ветер. От пережитого шока они были не в состоянии идти – им пришлось долго ждать паланкинов и носильщиков, которые были уверены, что до рассвета они не понадобятся. Женщины сидели вдоль Священной дороги, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, и с ужасом взирали на проклятый город.

– Кардикса, запри Дорис.

– Что со мной будет? – крикнула девушка, когда ее уводили. – Domina, что со мной будет?

– Ты будешь отвечать перед Bona Dea.

Ночь кончалась. Светало. Остались только Аврелия, Сервилия и Корнелия Сулла.

– Пойдем в кабинет Цезаря, посидим там. Выпьем вина, – Аврелия печально улыбнулась, – но не будем называть его молоком.

Вино, стоявшее на консольном столике у Цезаря, немного помогло. Аврелия дрожащей рукой провела по глазам, расправила плечи и посмотрела на Корнелию Суллу.

– О чем ты думаешь? – спросила мать Помпеи.

– Я думаю, что Дорис лгала.

– Я тоже так думаю, – сказала Сервилия.

– Я всегда знала, что моя бедная дочь очень глупа. Вряд ли она настолько коварна. У нее не хватило бы смелости помогать мужчине осквернить Bona Dea. Она не стала бы этого делать! – сказала Корнелия Сулла.

– Но Рим будет думать именно так, – возразила Сервилия.

– Ты права, Рим поверит в тайное свидание во время священной церемонии и начнет сплетничать. О, это кошмар! Бедный Цезарь, бедный Цезарь! Чтобы такое случилось в его доме, с его женой! О боги, какой это будет праздник для его врагов! – воскликнула Аврелия.

– У зверя две головы. Кощунство – ужаснее, но скандал будут помнить дольше, – сказала Сервилия.

– Согласна. – Корнелия содрогнулась. – Вы можете вообразить себе, что сейчас говорят на Новой улице? В этот самый момент служанки ищут носильщиков по тавернам. Они просто умирают от желания рассказать всем об этом безобразии. Аврелия, как нам показать Благой Богине, что мы любим ее?

– Я надеюсь, Фабия и Теренция – какая замечательная и разумная женщина! – как раз сейчас ищут способ.

– А Цезарь? Он уже знает? – спросила Сервилия, чьи мысли никогда не уходили далеко от Цезаря.

– Кардикса отправилась в Субуру – сообщить ему. Если он сейчас не один, они будут говорить на наречии галльских арвернов.

Корнелия Сулла поднялась и повернулась к Сервилии, взглядом давая ей понять, что им пора уходить.

– Аврелия, ты выглядишь очень усталой. Мы больше ничем не можем помочь. Я иду домой, немного посплю. Надеюсь, ты сделаешь то же самое.

Цезарь с присущим ему тактом не стал возвращаться в Государственный дом до рассвета. Он пошел сначала в регию, где помолился, принес жертву, зажег огонь в священном очаге. После этого он отправился в официальное помещение великого понтифика, расположенное позади регии, где зажег все лампы. Затем послал за членами жреческой коллегии, проследил, чтобы хватило кресел всем понтификам, присутствующим в Риме. Сделав все это, он позвал Аврелию, зная, что она уже ждет.