Что касается взглядов Хильдегарды на процесс порождения человека как биологического существа, то они явно ближе не к аристотелевской, а к библейской концепции. Для нас ее рассуждения на эту тему особенно интересны, поскольку касаются в том числе и роли женского пола. Аллегорический смысл одной из явившихся ей картин Хильдегарда разъясняет следующим образом: «Сии люди, которых ты видишь [в видении], те, что носят молоко в глиняных сосудах и приготовляют из него творог, означают людей, живущих в мире, – как мужчин, так и женщин. В телах своих они несут человеческое семя, из коего происходят разные виды людей». (Ср.: «Не Ты ли вылил меня, как молоко, и, как творог, сгустил меня, кожею и плотью одел меня, костями и жилами скрепил меня?..» [Иов. 10: 10–11].) Семя это неодинаково по качеству. Сильное производит людей мудрых и добродетельных, из слабого рождаются личности посредственные – «глупые, безвольные и никчемные». Порой семя оказывается испорчено из-за того, что к нему примешивается некая гнилая субстанция. В таком случае потомство получается тоже не особенно удачным: это люди, «поврежденные… с горечью, гнетом и стеснением в сердце, часто не способные умом своим воспарить к высокому»140. Далее читаем: «И узрела я словно бы женщину, имеющую во чреве своем как бы совершенный человеческий образ. И вот, по непостижимому устроению Создателя, образ сей оживотворился… огненная сфера… овладела его сердцем, охватила его мозг и пронизала все члены»141. Другими словами, тело младенца обрело жизнь, потому что в него вошла душа. Когда же человек умирает, то душа с последним дыханьем вылетает через уста в виде обнаженной человеческой фигурки, которую принимают ангелы или демоны.
Еще до переселения в Рупертсберг Хильдегарда снискала известность как выдающаяся мыслительница и пророчица. Ее труды вызывали огромный интерес, а поначалу и некоторое беспокойство, церковных иерархов и теологов. Началось с того, что аббат Дизибоденберга решил на всякий случай показать отрывки из «Путеведения» архиепископу Майнцскому. (Книга на тот момент еще не была завершена.) Тогда же, в 1147 году, первые главы этого сочинения были зачитаны перед синодом в Трире – в присутствии папы Евгения III[5] и авторитетнейшего богослова Бернарда Клервоского. Хотя клерикальные власти вообще с подозрением относились к любой «самодеятельности» по части религиозной мистики, дар боговдохновенной монахини заслужил официальное признание. В начале 1148 года Евгений III лично написал Хильдегарде:
Мы восхищены, дочь моя… тем, как Бог являет в наши дни новые чудеса, изливая на тебя Духа Своего, и ты, говорят, видишь, разумеешь и описываешь многие сокровенные вещи. Мы узнали об этом от людей, достойных доверия, видевших тебя и беседовавших с тобой. <…> Сохраняй же благодать, которая в тебе пребывает…142
Слава Хильдегарды стремительно разнеслась за пределы Германии, проникла во Фландрию, Францию, Италию, Англию и дошла даже до Греции. Многие значительные фигуры как светской, так и духовной жизни стали засыпать ее письмами, и вскоре она уже вела обширную корреспонденцию. В числе ее адресатов были в общей сложности четыре понтифика, два императора и целый ряд других коронованных особ, герцоги, графы, настоятели монастырей, магистры парижской богословской школы (будущего Парижского университета) и такие знаменитые прелаты, как вышеназванный Бернард Клервоский и Томас Бекет. Показателен тон ее посланий: Хильдегарда обращается к могущественным персонам как равная к равным, порой даже как будто с оттенком превосходства. Например, императора Фридриха Барбароссу, обратившегося к ней за советом, аббатиса строго предостерегает: «Внутренним взором я вижу тебя пребывающим посреди всякого рода смут и козней… Итак, остерегайся, как бы Высший Царь не ниспроверг тебя за слепоту очей твоих, неспособных неподкупно видеть, как ты держишь в руке жезл царства твоего. Будь таким, чтобы благодать Божия пребывала с тобою»143. Для Алиеноры Аквитанской, чей развод с французским королем потряс всю Европу, она находит слова утешения: «Примирись с Богом и людьми, и Господь поможет тебе во всех твоих скорбях»144. В письме ко второму супругу Алиеноры, новоиспеченному королю Англии Генриху II, Хильдегарда указывает на подстерегающие его опасности и соблазны:
