Саксонский монастырь в Гельфте был известен как важный культурный центр, где сестры занимались не только переписыванием рукописей, но и самостоятельными литературными трудами. Здесь жили и творили три выдающиеся представительницы так называемой женской мистики: Мехтильда Магдебургская, Мехтильда Хакеборн и Гертруда Великая. «Много чести и славы дано Богом хорам и Небесам, – пишет Мехтильда Магдебургская. – О каждом я скажу лишь словечко малое, содержащее лишь столько, сколько может унести из улья, полного медом, пчела на лапках своих»151. Несмотря на заявленную скромность, из-под ее пера вышло немало текстов, отмеченных поэтическим мастерством и красотой стиля. Вот как изображается, например, аллегорический танец Души:

Я буду танцевать, если Ты поведешь        меня в танце.Прежде чем прыгнуть повыше,пение Твое мне бы услышать.Тогда я в любовь сделаю шаг,от любови к познанию перейти знаю как,от познания – к наслаждению,за пределы чувств начну восхождение,туда, где застыну в высоком кружении152.

А вот какие слова Бог обращает к Душе:

Ты на вкус подобна винной ягоде,ты благоухаешь, словно бальзам,ты сияешь как солнце,ты есть приращение высочайшей        любви Моей153.

И еще:

О ты, роза между тернами!О ты, пчела, летящая на мед!О ты, голубица чистая в своем величье!О ты, солнце ясное в своем обличье!О ты, луна полная в своем явленье!Я не могу отвергнуть тебя154.

При описании мистической любви к Богу Мехтильда использует мотивы, заимствованные из куртуазной лирики: встреча Души с Христом изображается как поездка дамы ко двору. Ее гимны и другие сочинения часто несут отпечаток эротизма (что вообще присуще многим авторам, вышедшим из монашеской среды):

Тело мое в муке великой, душа моя в блаженстве высоком, ибо узрела она и руками обымала всего Возлюбленного своего. От Него ей, бедняжке, мука ее. Он вздымает ее вверх, и истаивает она совершенно. Не может она совладать с собой, покуда Он ее в себя вбирает. И хотелось бы ей говорить, да не может она. Ибо высокое единение в чудесной Троице обессилило ее. И вот отпускает Он ее на миг краткий, дабы она возжелать могла. <…> И смотрит Он на нее и вновь восхищает в духе ее и дарит ей свой собственный привет, каковой тело не может выразить155.

Деятельность Хильдегарды Бингенской пришлась на эпоху движения за нравственное обновление монашества. Именно тогда, в XI–XII веках, происходит реорганизация монашеской жизни на началах более суровой дисциплины. Во главе реформы становится Клюнийская конгрегация, а вслед за ней цистерцианский и другие новые ордена. Движение затронуло сотни обителей по всей Европе. «Двойные» монастыри упразднялись, насаждался строгий затвор. Позиция церковных властей оставалась неизменной: женские общины могут существовать только под защитой и контролем мужских. Но у клюнийцев и цистерцианцев были свои доводы. В опасно близком соседстве с сестрами они видели угрозу собственному целомудрию. «Постоянно находиться рядом с женщиной и не познать ее – разве это не более непосильная задача, чем воскрешать мертвых? Последнего вы не умеете и притом хотите, чтобы я поверил, что вы способны на первое?» – риторически вопрошает Бернард Клервоский156.

В XII веке возникают три новых ордена – премонстранты и орден Фонтевро во Франции и гильбертинцы в Англии, – попытавшихся реанимировать идею смешанных монастырей. Что касается премонстрантов, то через некоторое время после смерти своего основателя, скончавшегося в 1134 году, они приняли решение более не допускать в свои ряды женщин. Один из аббатов обосновывает это следующим образом157:

Перейти на страницу:

Все книги серии Города и люди

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже