Женский хор полностью

Мой крик увяз в стене плоти. Я пыталась понять, что происходит, но не могла в это поверить. Как щупальца, ее руки обвились вокруг моего затылка, ноги обхватили мою шею, и хрупкая Жермена, оказавшаяся невероятной сильной, готова была меня задушить, вжав мое лицо в свои половые органы. Хватка ее была настолько мощной, а я была настолько обессилена таблетками от мигрени, что защищаться не могла. В глазах потемнело. Странно, но мне стало смешно: почему она не поступила так с мужиком, который…

Будто сквозь сон я услышала, как открылась дверь, раздались крики, два сухих удара, и щупальца меня отпустили. Я тяжело осела на пол, как мешок с картошкой, в падении звонко ударившись головой о лесенку.

Мне казалось, что вокруг меня огромная толпа, суматоха, я слышала крики, но все это не имело никакого значения, у меня ничего не болело, я думала, что засыпаю, мигрень постепенно отступала…

Перед глазами двоилось. Как всегда после двух таблеток от мигрени. В поле зрения плавали два светлых пятна. В раю пятно одно, а в аду оно красное… Значит, жива. Хорошо. Но в левом поле зрения два Кармы. Это уже хуже.

Я лежала на гинекологическом кресле на половине для осмотров. Над моей бровью мелькали чьи-то пальцы. Я подняла руку.

— Не двигайтесь, дайте мне закончить.

— Что со мной?

— У вас рассечена бровь. Ничего страшного. Вы по-прежнему прекрасны…

— Я упала?

— Да.

— С велосипеда?

— Здесь, ударились о лесенку. Между бедрами Жермены.

Вспомнила. Я расхохоталась, и меня затошнило. Я села и свесилась вниз, долго икала, но меня так и не вырвало. Карма терпеливо ждал.

Когда тошнота прошла, я снова легла, изможденная и вспотевшая.

— Господин доктор, — сказала я нарочито серьезным тоном, — думаю, мне нужно сменить таблетки…

Он расхохотался и заговорщицки подмигнул:

— Вы часто пьете по две таблетки сразу?

— Когда очень сильно болит. Я знаю, этого делать не стоит…

— Мммм… жизнь — это риск, но в следующий раз, когда будете рисковать, будьте добры, позовите меня. Вы оказались здесь не в самый лучший момент, а я не смог прийти вовремя.

Глаза стали постепенно привыкать к окружающей обстановке. Левым глазом я по-прежнему видела расплывчато. В бою я потеряла линзу. Черт! У меня нет пары запасных.

Я дотронулась до века. Уф. Линза просто съехала набок. Отлично!

— Сколько я была без сознания?

— Час, — сказал он, мягко промокнул тампоном мою надбровную дугу и начал ее зашивать.

— Почему?.. Зачем она?..

— Она вам сказала, что ее изнасиловали, и вы решили поступить согласно судебно-медицинским правилам, да?

— Да.

— Ее не насиловали. Она просто хотела, чтобы вы подошли к ней максимально близко и у нее появилась причина вас убить. Именно так она сделала со своим мужем.

— Она убила своего мужа?

— Нет, пыталась. Вначале он принял это за эротическую игру: они только поженились. Но он мужчина крепкий, и у нее ничего не вышло. По прошествии десяти или двенадцати лет он понял, что это не игра, и отправил ее в больницу.

— В психиатрию?

— Ага.

— Что они сказали?

— Ничего. В больнице она чувствовала себя превосходно. Не понимала, почему она там. Повторяла, что он пытался ее изнасиловать. Говорила, что она лишь несчастная жертва. Она становится опасной лишь тогда, когда врач оказывается менее чем в двадцати сантиметрах от ее половых органов. Поэтому, — добавил он, сгибаясь от смеха, — врачи из психиатрии так ничего не и не поняли!!! — Он вытер глаза. — Когда ее муж попытался им объяснить, что произошло, они ему не поверили. Для них это «садомазохистские отношения, которые супруг не принял». И точка.

— Ее муж — врач?

— Да. Более того, он был ее врачом. Он влюбился в пациентку, ушел из семьи, чтобы жить с ней, а через два месяца после женитьбы она стала предпринимать попытки его убить. Каждый раз одним и тем же способом.

— Когда он…

— Да.

Я машинально закрыла губы тыльной стороной ладони:

— Значит, она сумасшедшая.

— Такой диагноз ей поставлен не был, но да, так можно сказать.

— Почему же она разгуливает на свободе?

— На самом деле она не на свободе. Она — пациентка закрытой палаты, там, внизу.

— Мадам Х…

— Да, — сказал он, делая последний узелок и обрезая нитку. — Здесь вы пока новенькая.

Пока она клал иглу на поднос и стягивал перчатки, я повернулась на бок и спустила ноги с кресла.

— Вы уверены, что хотите встать?

— Да. Мне нужно идти.

Я неподвижно сидела на краю кресла и пыталась удостовериться, что мир перед моими глазами не вертится.

— Как она выбралась из палаты?

— Как всегда. Дождалась, пока человек, который за ней следит, потеряет бдительность. Аиша устала, заснула, Жермена воспользовалась этим, стащила у нее ключи и выбралась из палаты. К тому моменту, как я обнаружил вас в ее объятиях, ее искали уже три четверти часа по всей больнице. Потом я почему-то подумал, что она может быть здесь. Она постоянно требует меня, но не видела меня уже неделю.

У меня болела шея.

— Это моя ошибка. Мне не следовало приходить сюда сегодня утром.

Он погладил бороду, покачал головой, снял очки и протер глаза: