Мистеру Бантлингу, отличавшемуся неторопливостью и рассудительностью, пришлась по душе живая, сильная и уверенная в себе женщина; Генриетта, очаровав спутника смелыми взглядами и ощущением свежести, пробудила в нем огонь, растопивший лед пресыщенности жизнью. Сама же корреспондентка, с другой стороны, наслаждалась обществом джентльмена, который казался ей будто нарочно для нее созданным неведомым, причудливым и совершенно недоступным для смертных способом; его не имеющая оправдания праздность вдруг стала несомненным благом для Генриетты, которой и вздохнуть было некогда. Бантлинг всегда умел дать простой и здравый, пусть и не самый исчерпывающий, ответ на любой вопрос касательно бытовых тем или общественной жизни. Она нередко находила его разъяснения весьма полезными и опиралась на них в предназначенных для широкого круга читателей материалах, что раз за разом отправляла в прессу.
Вероятно, не лишены были смысла предчувствия скольжения Генриетты в бездну, о которой в дружеских спорах предостерегала ее Изабелла, хотя ей и самой грозила схожая опасность. Впрочем, едва ли стоило заподозрить в корреспондентке способность раз и навсегда принять для себя взгляды класса, издавна привыкшего к злоупотреблению своим правом. Изабелла тем не менее не уставала доброжелательно увещевать подругу, выбрав услужливого мистера Бантлинга предметом шутливых, а порой довольно откровенных намеков, однако ничто не могло поколебать дружескую привязанность Генриетты к своему компаньону. Улыбаясь в ответ на иронические замечания, она все же с восторгом отзывалась о часах, проведенных в обществе этого светского человека; надобно отметить, что подобное определение более не вызывало у нее прежней неприязни. Однако уже через минуту она забывала, что беседа идет вполне шутливая, и принималась горячо доказывать, какое удовольствие получила, совершив очередную вылазку со своим спутником. К примеру, заявляла: «О Версале я теперь знаю все! Ездила туда с мистером Бантлингом. Сразу его предупредила: намерена изучить каждый уголок. Мы провели три дня в тамошней гостинице и обошли все, ничего не упустив. Погода стояла чудная – почти бабье лето, и мы просто поселились в парке. Отныне Версаль для меня – прочитанная книга». Судя по некоторым намекам, Генриетта договорилась вновь встретиться со своим галантным кавалером весной в Италии.
День отъезда из Парижа миссис Тушетт назначила еще до прибытия во Францию, и, двинувшись в середине февраля на юг, они по пути заглянули к Ральфу, гревшемуся в Сан-Ремо, на берегу Средиземного моря. Зима там выдалась солнечная, хоть и тоскливая, и молодой человек в основном проводил время на берегу, сидя под хлопающим от ветра белым зонтом.
Разумеется, Изабелла продолжала сопровождать тетушку в путешествии, хотя та со свойственной ей простой и привычной логикой предложила племяннице пару иных вариантов.
– Вы теперь свободны, как перелетная птичка; сами себе хозяйка. Не хочу сказать, что вы не были самостоятельны раньше, однако отныне у вас имеется почва под ногами: состояние, знаете ли, освобождает от оков. Обеспеченный человек беспрепятственно совершает многие поступки, за которые бедного сурово осудили бы. Вы располагаете собой: можете путешествовать и без меня, сами строить планы. Естественно, я имею в виду – при наличии компаньонки, какой-нибудь обнищавшей благородной дамы – из тех, что носят штопанный кашемир, красят волосы и увлекаются рисунками на бархате. Вам не по душе подобный план? Разумеется, никто неволить вас не станет; я лишь хочу внушить вам, что свобода имеет некие пределы. Желаете взять в компаньонки мисс Стэкпол? Дело ваше. Полагаю, она способна отвадить от вас охотников за приданым. Впрочем, лучше вам пока оставаться при мне, хотя мое предложение ни к чему вас не обязывает. Почему лучше? На то есть несколько резонов, нравятся вам они или нет. На самом деле мне сдается, что скорее нет, чем да, однако советую пойти на подобную жертву. Боюсь, мое общество, которое прежде вам было внове, теперь уж наскучило; наверняка вы сегодня видите истинное лицо своей тетушки: скучная, упрямая, бестолковая старуха…
– Я вовсе не считаю вас скучной, – тихо ответила Изабелла.
– Не скучна и все же упряма и бестолкова? Вот-вот! – воскликнула миссис Тушетт, радуясь своей догадке.
