Впрочем, Изабелла и ее спутники ни малейшей неосмотрительности не проявляли; разве только Генриетта сочла своим долгом заметить – мол, расписанный Микеланджело купол уступает вашингтонскому Капитолию, о чем и прошептала на ухо Бантлингу. Более яркое описание она приберегла для материала в «Интервьюер». Изабелла обошла собор по кругу в сопровождении его светлости. Приблизившись к хорам слева от входа, они остановились: над головами собравшихся поплыли голоса певчих. Римский простой люд перемешался в толпе с любопытствующими чужестранцами. Ральф с Генриеттой и Бантлингом затерялись где-то в толпе. Бросив взгляд поверх голов, Изабелла обратила внимание на посеребренный мельчайшими частицами благовоний дневной свет, проникающий сквозь украшенные резьбой ниши высоких окон. Великолепное это освещение словно бы напиталось прекрасными псалмами. Через некоторое время певчие замолчали, и лорд Уорбертон двинулся дальше. Нашей героине оставалось лишь следовать за ним. По пути ее взор вдруг упал на Гилберта Осмонда, стоящего, как выяснилось, совсем недалеко от них. Тот немедленно поклонился со всею церемонностью, которая, казалось, еще более в нем усилилась по случаю посещения столь возвышенного места.
– Так вы все же решились? – улыбнулась Изабелла, протягивая ему руку.
– Да, приехал вчера вечером, а сегодня зашел в вашу гостиницу. Там сообщили, что вы отправились в собор, и я занялся поисками.
– Все остальные тоже здесь, – на всякий случай сказала наша героиня.
– Я приехал не ради них, – быстро возразил Осмонд.
Изабелла оглянулась; лорд Уорбертон стоял, наблюдая за ними, и, вероятно, реплику Осмонда слышал. Она вдруг припомнила: примерно то же самое сказал и сам лорд в то утро в Гарденкорте, когда сделал ей предложение. Слова собеседника заставили ее вспыхнуть, а воспоминание смутило еще более. Пытаясь скрыть смятение, Изабелла представила джентльменов друг другу, и тут, по счастью, со стороны хоров появился мистер Бантлинг, рассекавший толпу с чисто британским упорством; за ним пробирались кузен и Генриетта. Мы говорим «по счастью», хотя на самом деле Ральфу встреча со знакомцем из Флоренции, по всей видимости, особой радости не доставила. Впрочем, с присущей ему учтивостью он нисколько не замялся, а, напротив, благожелательно поздоровавшись, заметил: вероятно, вскоре здесь соберутся все до одного друзья Изабеллы. Мисс Стэкпол уже познакомилась с Осмондом во Флоренции и успела сообщить Изабелле, что сей джентльмен нравится ей ничуть не больше, чем остальные поклонники – мистер Тушетт, лорд Уорбертон и даже совершенно незначительный мистер Розье из Парижа. «Уж не знаю, чем вы их привлекаете, – съязвила она. – Отчего вокруг вас вьются совершенно неподходящие мужчины? Единственный, кто пользуется моим уважением, – мистер Гудвуд, а как раз его-то ты и не ценишь».
– Как вам показался собор? – затеял беседу мистер Осмонд.
– Невероятно огромный и потрясающе красивый, – ограничилась общими словами Изабелла.
– Слишком огромный. Здесь чувствуешь себя мошкой.
– Но… ведь в величайшем храме подобное ощущение естественно? – спросила она и решила: ответ хорош.
– Естественно – что здесь, что в любом ином месте, когда ничего из себя не представляешь. Мне не нравится чувствовать собственную ничтожность даже в храме.
– Вам и в самом деле следовало стать папой римским! – воскликнула наша героиня, не забывшая их первый разговор во Флоренции.
– О да, я бы с удовольствием, – улыбнулся Осмонд.
Лорд Уорбертон тем временем взял под руку Ральфа, и они медленно зашагали по собору.
– Кто этот джентльмен? – осведомился лорд.
– Его зовут Гилберт Осмонд, он живет во Флоренции, – объяснил Ральф.
– Что он из себя представляет?
– По сути – ничего. Ах да, он – американец, хотя сразу и не скажешь, так мало в нем осталось от жителя Нового Света.
– Давно ли он знает мисс Арчер?
– Немногим меньше месяца.
– Он ей нравится?
– Она пытается в этом разобраться.
– И?
– Что «и»?
– Придется ли он ей по душе?
– Вы имеете в виду – примет ли Изабелла его ухаживания?
– Да, – после паузы ответил Уорбертон. – Боюсь, именно это я и хотел спросить.
– Вероятно, нет, ежели никто ее не переубедит, – пожал плечами Ральф.
Его светлость на мгновение задержал на нем взгляд, после чего кивнул:
– Стало быть, нам не следует вмешиваться?
– Ни в коей мере. А там – куда кривая вывезет.
– Вдруг вывезет к нему?
– А вдруг нет?
Лорд надолго замолчал.
– Похоже, он чрезвычайно умен?
– Чрезвычайно.
– Что еще в нем есть, кроме ума? – подумав, спросил лорд.
– Чего вы от меня еще хотите? – простонал Ральф.
– Вопрос в другом: чего хочет она?
Ральф взял его под руку и развернул на месте; пора было возвращаться к остальным.
– От нас – ничего. Вернее, нам нечего ей предложить.
– Ну, ежели даже вам нечего… – сочувственно вздохнул лорд, и они двинулись сквозь толпу.
