Перед ней был открыт весь мир, и она могла поступать, как заблагорассудится. Это приводило в трепет, тем не менее решение она приняла в меру разумное: пройтись пешком от вокзала до гостиницы. На землю опустились ранние ноябрьские сумерки; свет фонарей в густом буром воздухе казался слабым и красноватым. Наша героиня отправилась в долгий путь от Юстон до Пикадилли, однако опасности не пугали Изабеллу, и она заблудилась едва ли не намеренно, в поисках впечатлений, а потому была слегка разочарована, когда полисмен услужливо подсказал верный путь. Ей был показан спектакль под названием жизнь человека, и она получала удовольствие даже от таких деталей, как сгущающиеся сумерки на лондонских улицах – гудящие толпы, мчащие туда-сюда экипажи, подсвеченные огнями лавки, кричащие лоточники и вездесущая влажность, придающая всему особенный блеск.
Тем вечером Изабелла написала мадам Мерль, что через день-другой отправляется в Рим. В столицу Италии она поехала в объезд Флоренции, заглянув сперва в Венецию, а после проследовала на юг в Анкону [34]. Это путешествие она совершила почти самостоятельно, с помощью только одной служанки, ибо ее обыкновенные покровители покинули пределы страны. Ральф Тушетт зимовал на острове Керкира, а мисс Стэкпол еще предыдущим сентябрем телеграммой из «Интервьюера» призвали назад в Америку. Журнал предложил блестящему корреспонденту нечто посвежее замшелых европейских городов, и Генриетта отправилась в путь, ободренная обещанием мистера Бантлинга вскоре навестить ее. Изабелла написала миссис Тушетт письмо с извинениями за то, что не заехала к ним, и тетка ответила в своем духе: мол, извинения несут не большее смысла, чем пузыри, а ей подобные вещи неинтересны; ты либо делаешь что-то, либо не делаешь, а всякие там «бы» – из области пустого, вроде представлений о будущем или происхождении сущего. Письмо вышло откровенным, но (что редко случалось с миссис Тушетт) не настолько прямым, каким его пытались представить. Тетка с легкостью простила племянницу за нежелание заглянуть во Флоренцию, посчитав, что и Гилберт Осмонд уже не столь интересен Изабелле, как прежде. Само собой, Изабелла ждала, не станет ли тот искать предлога съездить в Рим, и с некоторым успокоением обнаружила, что в отсутствии изобретательности его не обвинить.
Впрочем, Изабелла не успела пробыть в Риме и двух недель, как предложила мадам Мерль совершить небольшое паломничество на восток. Мадам Мерль заметила подруге, что сие отдает непоседливостью, не преминув, однако, прибавить, как ее саму давненько одолевает желание посетить Афины и Константинополь.
И вот две дамы пустились в экспедицию и провели три месяца в Греции, Турции и Египте. В этих странах Изабелла нашла для себя много интересного. Мадам же Мерль продолжала настаивать, что даже среди самых что ни на есть классических видов, способствующих отдыху и размышлениям, Изабеллой продолжает владеть некоторая непоследовательность. Молодая женщина металась средь городов наобум, напоминая одолеваемого жаждой человека, что хлещет чашку за чашкой.
