В ответ он взглядом едва не прокричал, мол, я из Бостона во Флоренцию ехал не затем, чтобы с Генриеттой Стэкпол разговаривать. Однако вслух очень даже прямолинейно заявил, что встретился с упомянутой юной особой в аккурат перед отплытием.
– Она сама вас навестила? – сразу же поинтересовалась Изабелла.
– Да, она была в Бостоне и зашла ко мне в контору. В тот же день, когда я получил письмо от вас.
– Вы ей сказали? – с некоторым волнением спросила она.
– О нет, – простодушно ответил Каспар Гудвуд. – Не захотел. Мисс Стэкпол сама вскоре все узнает, у нее повсюду уши.
– Я напишу, а после она ответит мне письмом с упреками, – попыталась снова улыбнуться Изабелла.
Каспар оставался строг и угрюм.
– Полагаю, она сразу примчится.
– Чтобы отчитать меня?
– Вряд ли. Мне показалось, она еще не пресытилась Европой.
– Рада, что вы сообщили, – отозвалась Изабелла. – Нужно подготовиться к ее приезду.
Мистер Гудвуд ненадолго потупился, а посмотрев на нее снова, спросил:
– Она знает мистера Осмонда?
– Немного. Он ей не нравится, но я, само собой, иду под венец не ради ее восторгов, – прибавила Изабелла. Коли ублажать чаяния мисс Стэкпол, то выйти следовало бы за беднягу Каспара. Впрочем, так он не сказал; он лишь спросил, где состоится свадьба. Изабелла же на это отвечала, мол, пока еще ничего не решено. – Впрочем, церемония пройдет скоро. Я рассказала о предстоящем венчании только вам и еще одному человеку, старому другу мистера Осмонда.
– Ваши друзья не одобрили бы этого брака? – допытывался Каспар.
– Честно, не имею понятия. Говорю ведь, я не ради друзей выхожу замуж.
Гудвуд продолжил допрашивать Изабеллу – спокойно, без выкриков и упреков, но и не особо утонченно.
– Так кто такой этот мистер Гилберт Осмонд? Что он собой представляет?
– Кто он и чем занимается? Ничем значительным. Он неприметный, очень порядочный и благородный человек. Дел не ведет, – промолвила Изабелла. – Не богат, славы не стяжал.
Расспросы мистера Гудвуда ей не нравились, однако она сказала себе, что по мере возможности обязана удовлетворить его любопытство. Впрочем, удовлетворение бедный Каспар демонстрировал невеликое: сидел, словно кол проглотил.
– Откуда же он такой? Какого рода?
Никогда она еще не испытывала такого отвращения, как к интонации, с которой сие прозвучало.
– Никакого. Почти всю жизнь провел в Италии.
– В письме вы упоминали, будто бы он американец. Значит, родина у него есть!
– Да, но он ее забыл. Покинул еще в раннем возрасте.
– И никогда не возвращался?
– С какой бы стати? – настороженно спросила в ответ Изабелла. – В Америке у него никаких дел.
– Можно было бы вернуться и ради удовольствия. Ему не нравятся Соединенные Штаты?
– Они ему незнакомы. И потом, он очень тих и скромен, ему и в Италии неплохо живется.
– В Италии и с вами, – подсказал мистер Гудвуд с неприкрытой унылостью, даже не пытаясь обернуть все шуткой. – Чего он добился в жизни?
– Дабы покорить меня? Совсем ничего, – ответила Изабелла, подкрепляя истончившееся терпение толикой твердости. – А соверши он нечто значимое, вы бы меня простили? Откажитесь уже от притязаний, мистер Гудвуд. Я выхожу за идеальное ничтожество, не думайте интересоваться им. Не получится.
– Вы имеете в виду, что мне он не понравится? И вовсе он никакое не ничтожество, вы о нем так не думаете. Для вас он великолепен и прекрасен, пусть этого мнения больше никто не разделяет.
Изабелла покраснела сильнее. Гость демонстрировал изрядную проницательность. По-видимому, страсть сильно обострила его чувства.
– Чуть что, и вы напоминаете о мнении окружающих. Почему? Я не желаю обсуждать с вами мистера Осмонда.
– Разумеется, – спокойно произнес Каспар, скованный и беспомощный, словно не только жениха, но и ничего иного она не стала бы с ним обсуждать.
– Вот видите, вы остались ни с чем, – сорвалась Изабелла. – Ни успокоенья, ни утешенья вам от меня не получить.
– Многого я и не ждал.
– Не понимаю, зачем тогда пришли?
– Хотел еще раз повидать вас, несмотря ни на что.
– Если бы вы немного подождали, то рано или поздно мы все равно свиделись бы. Причем встреча прошла бы куда приятнее для нас обоих.
– Подождал? Пока вы обвенчаетесь? Так ведь этого я и не хочу. Потом вы станете другой.
– Не во всем. Я по-прежнему останусь вам хорошим другом. Вот увидите.
– Так даже хуже, – мрачно проговорил мистер Гудвуд.
– Ах, вам не угодишь! Своей ненависти и, следовательно, спокойствия вашей гордости вам не обещаю.
– Ежели бы и обещали, меня бы это не отвратило!
С видом сдерживаемого нетерпения Изабелла отошла к окну, постояла у него некоторое время. Когда же обернулась, гость так и сидел на месте, не шелохнувшись. Она подошла и встала перед ним, положив руку на спинку своего кресла.
– Хотите сказать, что приехали полюбоваться мной? Приятнее от этого, скорее, вам, не мне.
– Хотелось услышать звук вашего голоса, – кивнул Гудвуд.
– Вот, услышали, но ничего хорошего он вам не сулит.
– И все равно мне отрадно его слышать. – С этими словами он встал.
