Еще утром Изабелла испытала боль и неудовольствие, получив известие о том, что Каспар Гудвуд приехал и, с ее позволения, в течение часа нанесет визит. Раздраженная и расстроенная, она, тем не менее, отправила ему с посыльным ответ, мол, приходите, когда удобно. При виде гостя настроение нисколько не улучшилось: само его пребывание в доме грозило целым ворохом неприятных вещей. Вещей неприятных и, в добавление к тому, таких, которых она терпеть не собиралась: претензии, упреки, увещеванья, отповеди, ожидание, что она переменит решение. Не дождавшись всего этого, наша юная особа, против воли и неожиданно для самой себя, возненавидела гостя за примерную выдержку. Каспар до обидного являл собой жалкое зрелище, но от того, как мужественно он крепился, ее сердце ускорило бег. Волнение росло, и Изабелла поняла, что злость ее – злость женщины, осознавшей промах. Вот только она не ошибалась, ей, по счастью, не пришлось испить той горечи. И все же, все же она предпочла бы хотя бы легкое осуждение.
Сейчас, когда мистер Гудвуд засобирался уходить, Изабелла испытала ужас: он скроется, не проронив ни одного такого слова, которое дало бы ей возможность вылить на его голову еще больше оправданий – больше, чем в письме, написанном за месяц до сего дня, когда в нескольких тщательно подобранных словах она сообщила о помолвке. Однако, ежели она не совершила ошибки, откуда такое желание оправдываться? Со стороны Изабеллы было излишне ожидать злости от мистера Гудвуда. Тем не менее он проявил всю силу своей выдержки, когда услышал, в каком тоне она внезапно ответила на мнимый выпад:
– Я вас не обманывала! Я была совершенно свободна!
– Да, я знаю, – подтвердил Каспар.
– И я вас совершенно честно предупреждала, что поступлю, как сочту нужным.
– Вы сказали, что вряд ли когда-либо выйдете замуж, и я вам почти поверил.
Мгновение она размышляла над услышанным.
– Никто не удивлен моим решением больше меня самой.
– Вы говорили, что ежели до меня дойдет слух о вашей помолвке, то мне не стоит ему верить, – продолжал Каспар. – Двадцать дней назад я узнал о помолвке от вас самой и вспомнил о предупреждении. Решил, что тут какая-то ошибка. Отчасти потому и приехал.
– Хотите, я сама повторю известие, мне нетрудно. Нет никакой ошибки.
– Я понял это, едва лишь вошел в комнату.
– Вам-то какой прок в том, чтобы мне не выходить замуж? – чуть не вспыхнув, спросила Изабелла.
– Так мне нравилось бы больше.
– Вы и верно большой эгоист.
– Знаю. Мой эгоизм крепче стали.
– Сталь тоже плавится! Проявите благоразумие, и мы еще увидимся.
– Сейчас я, по-вашему, не благоразумен?
– Не знаю, что и сказать, – неожиданно смиренно произнесла Изабелла.
– Я вас долго не побеспокою, – продолжил юноша. Шагнул было к двери и в последний миг остановился. – Еще одна причина, побудившая меня приехать, это желание услышать объяснение: что же заставило вас передумать?
Смирение покинуло ее столь же внезапно, как и настигло.
– Объяснение? По-вашему, я стану что-то объяснять?
Он, как обычно, долго и слепо смотрел на нее.
– Вы были так решительно настроены. Я вам поверил.
– Я и сама себе верила. Думаете, я бы при всем желании, будь у меня таковое, смогла бы что-то объяснить?
– Нет, вряд ли. Ну что ж, – прибавил Каспар, – я добился того, зачем приехал. Повидал вас.
– Малая же награда за вашу одиссею. – Собственный ответ показался Изабелле убогим.
– Ежели опасаетесь, что я изможден, хоть как-нибудь, хоть сколько-то, на сей счет можете быть покойны. – И он развернулся, не пожав ей руки, никак не попрощавшись.
У двери, взявшись за щеколду, Каспар остановился.
– Завтра я покидаю Флоренцию, – недрогнувшим голосом сообщил он.
– Восхитительная новость! – горячо воскликнула Изабелла, а пять минут спустя после его ухода разрыдалась.
Впрочем, слезы ее высохли, она успокоилась, и уже нельзя было сказать, что она плакала, когда спустя час огорошила известьем о помолвке тетку. Я намеренно использую именно такой оборот, поскольку Изабелла была твердо уверена в том, что миссис Тушетт рада не будет. Она лишь тянула с этим до ухода мистера Гудвуда, убежденная: негоже оглашать подобную новость до тех пор, пока хотя бы не услышит мнения мистера Гудвуда. Правда, высказал он куда меньше, чем она ожидала, и теперь ее охватила небольшая злость за впустую потраченное время. Однако Изабелла взяла себя в руки; дождалась, пока миссис Тушетт войдет в гостиную ко времени второго завтрака, и начала:
– Тетушка Лидия, мне надо вам кое-что сообщить.
Миссис Тушетт слегка вздрогнула и обратила на нее чуть не свирепый взгляд.
– Не утруждайся. Я сама все знаю.
– Не пойму, откуда бы?..
– Оттуда же, откуда всегда знаю, что окно открыто. По сквозняку. Ты собралась выйти за того мужчину.
– За того – это за какого? – с большим достоинством поинтересовалась Изабелла.
– За приятеля мадам Мерль, мистера Осмонда.
– Не понимаю, отчего вы все называете его приятелем мадам Мерль? Будто бы это отличительная черта какая.
