Они составили много-много планов, стараясь не сковывать себя какими-то рамками; само собой, им пришлось пока жить в Италии. В Италии они познакомились, ей они были обязаны первым впечатлением друг о друге, и без нее же не сложилось бы их счастье. Осмонд был привязан к старым местным знакомым, а Изабелла стремилась завести новых, что подняло бы ее чувство прекрасного на высший уровень. Стремленье к безграничному расширению горизонтов в ее душе успешно сменилось чувством того, что жизнь пуста без некоего личного долга, на котором можно было бы сосредоточить силы. Она сказала Ральфу, что за год-другой «посмотрела жизнь» и что пресытилась, но не процессом жизни, а наблюдениями. Куда подевались ее страсти, теории, зацепки за собственную независимость и нарождающаяся убежденность, будто ей не стоит вообще выходить замуж? Все сгинуло в пучине примитивной потребности – той, ответ на которую отмел бесчисленные вопросы и вместе с тем удовлетворил бесконечные желания. Одним махом Изабелла упростила все, сошла с небес, точно свет звезд, и не нуждалась более в объяснениях. Все объясняло уже то, что Осмонд – ее возлюбленный, и ничей более, и что она ему нужна. Со смирением она отдавалась ему, с достоинством шла под венец. Не только брала, но и давала.
Раз или два он привозил с собой в Кашине Пэнси – Пэнси, которая за год не сильно подросла и не особо повзрослела. Отец девочки признался, что убежден, будто бы ей суждено навсегда оставаться ребенком. Сказал он это, держа ее, шестнадцатилетнюю, за руку, а после веля идти поиграть, пока он немного посидит тут с милой леди. На Пэнси было короткое платье, длинное пальто и шляпа, неизменно казавшаяся ей великоватой. Любимые пешие прогулки она совершала быстрыми короткими шагами, до конца аллеи и обратно – и возвращалась с улыбкой, которой словно бы выпрашивала похвалы. Изабелла на похвалы не скупилась, и в них была душевная теплота, которой так жаждала привязчивая детская натура. Изабелла ловила все знаки девочки, – Пэнси уже стала для нее одним из тех долгов, что она могла исполнить, ответственностью, которую предстояло взять на себя. Отец же по-прежнему смотрел на девочку как на ребенка, а потому до сих пор не раскрыл ей, в каких новых отношениях состоит отныне с доброй мисс Арчер.
– Она не знает, – сказал он Изабелле. – Даже не догадывается. Она считает естественным, что мы с вами здесь так гуляем, словно добрые друзья. Есть в этом нечто очаровательно невинное, и мне она такой нравится. Нет, я не неудачник, как мне казалось прежде. Я преуспел в двух вещах: женюсь на женщине, которой восхищаюсь, и вырастил ребенка так, как хотел, в старых традициях.
Старые традиции Осмонд во всех смыслах обожал, что внезапно открылось для Изабеллы как одна из прекрасных, скромных и искренних его граней.
– Полагаю, вы не поймете, преуспели ли, пока не сообщите Пэнси новость, – заметила она. – Посмотрите, как дочь ее воспримет, а то, не ровен час, ужаснется, будет ревновать.
– Этого я не боюсь. По ее же собственным словам, она вас обожает. Хотелось бы еще немного подержать ее в неведении, посмотреть, не придет ли ей в голову мысль, что нам давно пора бы помолвиться.
Изабеллу впечатлил артистичный и гибкий взгляд Осмонда на невинность Пэнси, тогда как сама она тряслась над ней из обыкновенной нравственности. Ей было очень приятно, когда несколькими днями позже Осмонд признался, что сообщил новость дочери, и что та встретила известие небольшой трогательной речью: «О, значит, у меня будет прекрасная сестра!» Против его ожиданий, она не удивилась и не встревожилась, не стала плакать.
– Возможно, она давно догадывалась, – заметила Изабелла.
– Не говорите так. Мне отвратительно в такое верить. Я ожидал, что ее это немного потрясет, но то, как она все восприняла, показывает, что свое взяли манеры. И этого я тоже желал. Вот увидите, завтра Пэнси лично вас поздравит.
Назавтра встреча состоялась у графини Джемини, куда Пэнси привел отец, ожидая приезда Изабеллы во второй половине дня – с ответным визитом после того, как ее саму навестила графиня, узнав радостные новости о скором родстве. Объявившись в Каза Тушетт, гостья, правда, не застала там Изабеллы, однако вслед за тем, как нашу юную особу провели в гостиную графини, вышла Пэнси и доложила, что тетушка вот-вот к ним присоединится. В тот день Пэнси проводила время с этой дамой, решившей, будто девочке пора учиться выходить в свет. Изабелла же видела все иначе: по ее мнению, девочка сама могла бы преподать урок манер родственнице, и ничто не подтверждало этого лучше, чем то, как безупречно она держалась в ожидании графини. За год до того отец решил снова отправить ее в обитель, и мадам Катрин, похоже, осуществила свой замысел по подготовке Пэнси к выходу в большой мир.
– Папенька рассказал, что вы любезно согласились выйти за него замуж, – призналась ученица образцовой дамы. – Это восхитительно. Мне кажется, вы идеально подходите друг другу.
– А тебе я подойду, как думаешь?
