– Я добра ко всем, у кого есть хороший Людовик Четырнадцатый [42]. Нынче он очень редок, и не знаешь, что могут подсуропить. – Тут мадам Мерль вновь шевельнула левым уголком рта, давая понять, что шутит.
Однако Розье вид имел напуганный и в равной степени напряженный.
– А я-то считал, что нравлюсь вам сам по себе!
– Очень нравитесь, но, ежели позволите, обсуждать этого не станем. Прошу простить мой снисходительный тон, мне вы видитесь идеальным молодым джентльменом. Однако должна напомнить: не я выдаю замуж Пэнси Осмонд.
– Я так и не думал. Просто мне показалось, что вы вхожи в ее дом, а потому имеете влияние.
Мадам Мерль немного помолчала.
– Кого вы называете ее домом?
– Ну как же, это ее папенька и… как же по-английски будет
– Мистер Осмонд – ее отец, не отрицаю, однако его супруга навряд ли может считаться членом семьи. Миссис Осмонд так же не ведает замужеством девицы.
– Очень жаль. – Розье мило, с убежденностью вздохнул. – Думаю, миссис Осмонд ко мне благосклонна.
– Очень может быть, ежели только ее супруг будет иного мнения.
Розье выгнул брови.
– Она что, принимает противную ему сторону?
– Во всем. Их способ мысли различается.
– Что ж, – сказал Розье, – прискорбно, однако дело не мое. Она очень любит Пэнси.
– Да, Пэнси она очень любит.
– Пэнси тоже питает к ней большую симпатию. Признавалась мне, что любит мачеху, как родную мать.
– Выходит, вы, в конце концов, близко побеседовали с бедным дитя, – заметила мадам Мерль. – Раскрыли ей свои чувства?
– Ни за что! – вскричал Розье, подняв затянутую в ладно сидящую перчатку руку. – И не раскрою, пока не пойму, как относятся ко мне ее родители.
– Вы всегда так сдержанны? У вас отличные принципы.
– Вы надо мной смеетесь, – пробормотал молодой человек, опускаясь в кресло и теребя усики. – Не ожидал от вас, мадам Мерль.
Она медленно покачала головой, будто видела нечто, доступное ей одной.
– Вы ко мне несправедливы. По-моему, вы проявляете отличный вкус и лучшее, что только могли усвоить. Да, вот как я о вас думаю.
– Я бы не стал тревожить ее, просто чтобы разбередить чувства. Слишком люблю ее для этого, – признался Розье.
– Как бы там ни было, я рада, что вы все рассказали мне, – продолжила мадам Мерль. – Дайте немного времени. Надеюсь, вам можно помочь.
– Я же говорил, что не ошибся, обратившись к вам! – мгновенно просиял гость.
– Вы поступили очень умно, – сухо отметила мадам Мерль. – Говоря, что вам можно помочь, я имею в виду, что возьмусь за дело, посчитав ваши мотивы добрыми. Проверим, таковы ли они.
– Вы же знаете, я до неприличия достойный человек, – искренне произнес Розье. – Не скажу, что я лишен недостатков, но и пороков за мной не водится.
– Что называть пороком? И что такое добродетель? Что у вас имеется, помимо испанских кружев и дрезденских чашечек?
– У меня приятный небольшой доход, около сорока тысяч франков в год. И на него, при моем умении распоряжаться деньгами, мы можем безбедно жить.
– Безбедно? Вряд ли. Скорее, сносно. И это еще смотря где жить.
– Ну как же, в Париже. Я бы обосновался в Париже.
Левый уголок рта мадам Мерль приподнялся.
– Все закончится бесславно. Вам придется пустить в ход чашечки, и они разобьются.
– Мы не ищем ничего славного. Хватит и того, что у мисс Осмонд будут милые вещи. Красавица вроде нее может позволить себе и дешевый фарфор, да. Ей и нарядов не надо, кроме муслина, даже без кружев, – задумчиво проговорил Розье.
– Что, и кружев ей не обеспечите? Впрочем, она будет очень вам признательна за то, какого вы о ней мнения.
– Оно верное, заверяю вас, и я убежден: она бы его разделила. Она все понимает, и за это я ее люблю.
– Она славная девочка, невероятно опрятная и чрезвычайно статная. А вот ее папенька, по моему убеждению, не даст за ней ничего.
Розье почти не колебался.
– Я и не жду ничего от мистера Осмонда, хотя должен заметить, что живет он припеваючи.
– Деньги ему достались с женой. За ней было большое приданое.
– Так ведь миссис Осмонд очень добра к падчерице. Она что-нибудь предпримет.
– Для влюбленного поклонника вы сообразительны! – со смехом воскликнула мадам Мерль.
– Приданое пришлось бы кстати. Могу обойтись и без него, но и отказываться не стал бы.
– Миссис Осмонд, – продолжала мадам Мерль, – возможно, предпочтет приберечь деньги для родных детей.
– Родных детей? Так ведь у нее их нет.
– Может, еще будут. Два года назад у нее родился мальчик, хворый малыш, умер спустя полгода. Кто знает, может, последуют другие.
– Надеюсь, если это ее осчастливит. Она дивная женщина!
Мадам Мерль ответила весьма сдержанно:
– Ах, о ней много чего можно сказать. Как угодно, пусть будет дивная! Однако мы не выяснили, подходящая ли вы партия. Отсутствие пороков – еще не доход. И невинность на хлеб не намажешь.
– Вы меня недооцениваете, – парировал Розье.
– Так вы не совсем невинны? Право слово, – сказала мадам Мерль, – сочетание сорока тысяч франков в год и милого характера, конечно же, заслуживает рассмотрения. Не так чтобы ценный приз, но могло быть и хуже. Тем не менее мистер Осмонд, скорей всего, решит, что у него дела получше.
