Возможно, читатель не забыл, что мистер Розье был украшением американской диаспоры в Париже, но помнит он, возможно, и о том, как сей юноша порой пропадал с горизонта. Несколько зим кряду мистер Розье провел в По [39]; он был человеком устоявшихся привычек и мог бы еще годами наведываться в этот очаровательный курорт, однако летом 1876 года его постигло одно событие, нарушившее не только ход мыслей, но и расписанный порядок мероприятий. Мистер Розье провел месяц в Верхнем Энгадине [40] и там, в Санкт-Морице [41], повстречал очаровательную девушку. Он тут же стал уделять юной особе пристальное внимание: она показалась ему тем самым ангелом домашнего уюта, которого он так долго искал. Мистер Розье никогда не славился поспешностью и вообще был очень рассудителен, а потому отложил до настоящего момента решение признаться в пылких чувствах. При расставании же – юная леди собиралась в Италию, а ее поклонник следовал дальше, в Женеву, где ранее условился встретиться с друзьями, – ему показалось, что ежели они больше не свидятся, то в романтическом смысле он будет уничтожен. Простейшим способом обеспечить свиданье с ней было отправиться в Рим, где и поселилась с семьей мисс Осмонд.
Свое паломничество мистер Розье начал с итальянской столицы, в которую прибыл первого числа ноября месяца. Поездка выдалась приятной; молодой человек мнил себя этаким героем, ведь ему, такому малоопытному, предстояло вдохнуть снискавший дурную славу миазменный воздух Рима, известный своей застойностью в конце осени. Впрочем, удача смелым улыбается: месяц был у истечения, а наш авантюрист, принимая по три крупинки хинина в день, еще не возымел поводов сожалеть о собственном безрассудстве. И время это он, в определенной мере, провел с пользой: посвятил его тщетным поискам изъянов в Пэнси Осмонд. Она была как завершенная работа, восхитительная, не избежавшая последнего штриха. Воистину непревзойденный образец искусства. Он предавался романтическим размышлениям о ней, как предавался бы мыслям о дрезденской фарфоровой пастушке. Мисс Осмонд в расцвете юности и правда напоминала фигурку в стиле рококо, чего Розье, питающий к нему особое пристрастие, не оценить не мог. А то, что он ценил творения искусства того сравнительно фривольного периода, можно было заметить по тому, с каким вниманием оглядывает он гостиную мадам Мерль: комната хоть и была меблирована предметами различных стилей, особенно изобиловала реликвиями последних двух столетий. Розье немедленно нацепил монокль и, оглядевшись, завистливо пробормотал: «Во имя Иова, а у нее тут славная подборка!» Размеры комната имела небольшие и была тесно набита мебелью; кругом – поблекший шелк и статуэтки, среди которых боязно было сделать лишнее движение. Розье поднялся и осторожной поступью обошел гостиную, склоняясь над столами, заставленными безделушками и подушечками, рельефно расшитыми княжескими гербами. Войдя, мадам Мерль застала юношу у камина, где он уткнулся носом в тончайшие оборки дамастового платка над камином. Розье подцепил краешек кружева, мало не принюхиваясь к нему.
– Это из Венеции, очень старое, – сообщила мадам Мерль. – Добротная вещица.
– Для нынешнего места даже слишком хороша. Вам бы ее носить.
– Слыхала, у вас в Париже есть и получше, но применение им нашлось такое же.
– Ах, так ведь платки не для меня, – улыбнулся гость.
– Отчего же! Для носки у меня кружева получше будут.
Розье снова обвел комнату взглядом, задерживая его то тут, то там.
– У вас хорошая коллекция.
– Да, вот только я эти вещи ненавижу.
– Желаете от них избавиться? – оживился юноша.
– Нет, полезно иметь что-то, что можно ненавидеть. Негоже копить злобу в себе!
– Я свои вещи люблю, – сказал мистер Розье, присаживаясь и краснея от прихлынувших чувств. – Однако поговорить я пришел не о них и не о вашей коллекции. – Выдержав коротко паузу, он очень тихо произнес: – Мне куда милее мисс Осмонд, чем все цацки Европы!
Мадам Мерль так и распахнула глаза.
– Вы пришли за тем, чтобы сказать это?
– Я пришел за советом.
Она тепло нахмурилась и, глядя на него, огладила подбородок длинными бледными пальцами.
– Влюбленный мужчина, знаете ли, не спрашивает советов.
– Отчего же не спросить, когда положение затруднительно? С влюбленными мужчинами такое сплошь и рядом. Знаю наверняка, ведь мне уже случалось влюбляться. Просто не так, как в этот раз, не настолько сильно. В особенности мне бы хотелось осведомиться, что вы думаете о моих шансах. Боюсь, на взгляд мистера Осмонда, я – не самый желанный трофей.
– Хотите, чтобы я хлопотала за вас? – спросила мадам Мерль, сцепив тонкие кисти и улыбнувшись левым уголком рта.
– Вы бы здорово обязали меня, замолвив доброе словечко. Мне нет резона тревожить мисс Осмонд без твердой уверенности в согласии ее папеньки.
– Вы очень предусмотрительны, и это говорит в вашу пользу. Однако вы поспешили предположить, будто я считаю вас подарком.
– Вы были ко мне очень добры, – напомнил юноша. – Потому я и пришел.
