– Вы предупреждали, что не станете мне помогать, – начал он, обращаясь к миссис Осмонд. – Но, возможно, измените мнение, узнав… о…
– О чем? – спросила Изабелла, пользуясь его нерешительностью.
– О том, что она не возражает.
– Что вы имеете в виду?
– То, что мы с ней пришли к взаимопониманию.
– Это она зря, – сказала Изабелла. – Так не пойдет.
Бедняга Розье взглянул на нее со смесью мольбы и злости во взгляде. Внезапный румянец стал свидетельством тому, как он уязвлен.
– В конце концов, что со мной не так? – промолвил Розье. – Меня еще нигде и никогда подобным образом не унижали. А ведь я мог бы двадцать раз жениться.
– Вот и женились бы. Не все двадцать раз, конечно, хватило бы и одного, – прибавила Изабелла, тепло улыбнувшись. – Для Пэнси вы недостаточно богаты.
– Ей совершенно нет дела до денег.
– Ей нет, а вот ее отцу есть.
– Ах да, он это показал! – вскрикнул юноша.
Изабелла встала, отвернувшись от него и безо всяких церемоний бросая старушку, с которой беседовала, а он следующие десять минут делал вид, будто разглядывает аккуратную коллекцию миниатюр в небольших витринах на бархатных подложках. Однако он смотрел, но ничего не видел; щеки его пылали, сердце рвалось от чувства уязвленности. Да, с мистером Розье, определенно, ни разу еще так не обращались, он не привык считаться недостойным. Он бы и рад был посмеяться над сим заблуждением, не будь оно для него фатальным. Он снова поискал взглядом Пэнси, но та куда-то запропастилась, а его ничто так не занимало, как желание покинуть этот дом. Перед уходом же Розье снова потолковал с Изабеллой. Ему не нравилось думать, будто бы он наговорил ей грубостей – сие единственно бы оправдало презрительное отношение к нему.
– Я недостойно отозвался о мистере Осмонде, – начал он. – Однако и вы войдите в мое положение.
– Я не помню, что вы сказали, – холодно ответила Изабелла.
– Ах, вы оскорблены и теперь не станете мне помогать.
Некоторое время она молчала, но потом изменившимся тоном ответила:
– Дело не в моем желании, а в том, что это просто мне не под силу! – с пылом выговорила она.
– Будь это хоть сколько-нибудь в ваших силах, я бы впредь говорил о вашем муже не иначе как об ангеле.
– Мотив внушителен, – мрачно и непостижимо, как потом объяснял он сам себе, проговорила Изабелла. Затем она посмотрела ему прямо в глаза, точно так же непроницаемо, а он отчего-то вспомнил, что знает ее с детства. Тем не менее взгляд этот показался Розье чересчур язвительным, и он ретировался.
Назавтра он отправился к мадам Мерль, и та, на удивление, простила его довольно легко. Однако взяла с него слово, что он проявит выдержку и станет ждать, пока хоть что-нибудь не станет известно. Мистер Осмонд ожидал чего-то большего, а раз он не собирался давать дочери приданого, то подобные ожидания были вполне оправданно открыты для критики или же, буде у мистера Розье возникнет желание, осмеяния. Впрочем, от подобного тона мадам Мерль советовала воздержаться и укрепить свой дух терпением. Тогда, возможно, мистер Розье добьется счастья. Мистер Осмонд не благоволил его сватовству, однако, возможно, постепенно он оттает. Пэнси никогда бы не выступила против отца, в этом он мог быть уверен, и потому нечего было рассчитывать на победу с наскоку. Мистеру Осмонду требовалось время на то, чтобы предложение того сорта, на который он прежде не смотрел с радостью, улеглось у него в голове, и сей плод должен был поспеть сам, торопить его созревание не имело смысла. Розье отметил, что все это время он будет ощущать себя самым несчастным человеком в мире, а мадам Мерль заверила его в полнейшем сочувствии, хотя, как она мудро заметила, всего на свете не получишь. Она сама убедилась в этом на собственном опыте. Не будет никакой пользы писать Гилберту Осмонду, поручившему ей передать ровно то же самое. Он хотел выдержать в этом деле паузу в несколько недель, а потом написать лично, когда в голову придет нечто приятное мистеру Розье.
– Ему не понравилось, что вы обратились к Пэнси. Ах, ему это совсем не понравилось, – резюмировала мадам Мерль.
– Я с большим желанием готов выслушать это от него лично!
– В таком случае придется выслушать много чего еще, чего вам бы выслушивать не хотелось. В следующем месяце показывайтесь у них как можно реже, а остальное предоставьте мне.
– Как можно реже? Кто определяет это «можно»?
– Пусть это буду я. Приходите по четвергам вместе со всеми, но сами по себе в дом не являйтесь. За Пэнси не переживайте, я все ей объясню. Малышка – тихая душа, все примет мирно.
Эдвард Розье сильно переживал из-за Пэнси, однако совету последовал и ранее следующего четверга в Палаццо Рокканера снова не показывался. Был званый ужин, и потому, хоть он и прибыл рано, компания собралась уже весьма приличная. Осмонд, как обычно, был в первой же комнате, где стоял у огня и смотрел прямо на дверь, и потому Розье, дабы не показаться откровенно невежливым, пришлось подойти и заговорить с ним.
– Я рад, что вы понимаете намеки, – сказал отец Пэнси, пристально глядя на него с небольшим прищуром.
