– Как видите, слава о ваших приемах по четвергам достигла Англии, – заметил жене Осмонд.
– Лорд Уорбертон очень любезен, раз посетил нас так скоро, мы очень польщены, – сказала Изабелла.
– Да полно, просто так лучше, чем останавливаться в какой-нибудь жуткой корчме, – продолжал Осмонд.
– Гостиница вполне неплоха, и полагаю, именно в ней мы встретились четыре года назад. Знаете, мы ведь в Риме и познакомились, давным-давно. Помните, где я прощался с вами? – спросил у хозяйки его светлость. – В Капитолийском музее, в первом зале.
– Я и сам это помню, – вставил Осмонд. – Был тому свидетелем.
– Да, я помню, видел вас. Мне было очень жаль покидать Рим. Прискорбно, что воспоминание об этом мало-помалу стало гнетущим, и я до сего дня даже не думал возвращаться. Хотя знал, что вы обитаете здесь, – продолжил говорить с Изабеллой старинный друг, – и, заверяю, часто вспоминал о вас. Должно быть, жизнь здесь очаровательна, – прибавил он, озираясь, оглядывая ее обжитый дом, а она как будто уловила в его взгляде слабый призрак застарелой скорби.
– Мы были бы рады видеть вас в любое время, – как того требовали приличия, сказал Осмонд.
– Благодарю, я ведь с тех пор из Англии никуда не выбирался. Еще месяц назад считал, что отъездился.
– Время от времени до меня доходили слухи о вас, – сказала Изабелла, которая к тому времени, благодаря редкой способности к мысленным вычислениям, определила, что сулит ей эта новая встреча с лордом Уорбертоном.
– Надеюсь, хорошие. Жизнь моя проходила примечательным образом непримечательно.
– Как и при всех добрых правителях в истории, – высказался Осмонд. Он посчитал, что его обязанности как хозяина исполнены, и на совесть. С его обходительностью со старым приятелем супруги в уместности и тактичности не сравнилось бы ничто. Его жесты были своевременны, четкие и ясные, какие угодно, но только не естественные, а недостаток этот лорд Уорбертон, который, к слову, сам обладал изрядным запасом искренности, наверняка заметил. – Оставлю вас и миссис Осмонд, – добавил мистер Осмонд. – Вам есть что вспомнить, и не обо мне.
– Боюсь, вы многое упускаете! – крикнул ему вслед лорд Уорбертон, выдавая, возможно, тем самым избыточную благодарность за щедрость. Однако потом гость посмотрел на Изабеллу с большим и невероятно глубоким чувством во взгляде, который постепенно стал серьезным. – Я правда очень рад вас видеть.
– Признательна вам за любезность.
– А знаете, вы изменились… самую малость.
Изабелла немного поколебалась.
– На самом деле очень сильно.
– Я это в хорошем смысле, разумеется, и все же, могу ли я сказать, что вы изменились в лучшую сторону?
– Думаю, без угрызений совести, могу заметить то же ВАМ, – бесстрашно ответила Изабелла.
– Ах, что до меня… прошло много времени, и было бы печально, когда бы я ничего не добился. – Они присели, и она спросила, как поживают его сестры, добавив еще несколько вопросов для формы. Его светлость отвечал охотно, как будто ему и впрямь было интересно, и вскоре она увидела – или же ей так показалось, – что он уже не столь напорист, как прежде. Время обласкало сердце лорда: не остудило в нем огня, но вдохнуло в него прохладу, легкость, – и вот за это Изабелла прониклась к нему, ко времени б
– Привезли его? – немало удивилась Изабелла.
– Он в гостинице. Слишком утомился и не смог выбраться, предпочел остаться в постели.
– Я проведаю его, – немедленно вызвалась она.
– Именно на это я и рассчитывал. Мне показалось, что после замужества вы с ним давненько не виделись, и что ваши отношения приобрели несколько… поверхностный характер. Оттого я и медлил, как нерешительный британец.
– Я, как и прежде, люблю Ральфа, – ответила Изабелла. – Но зачем он приехал в Рим? – Сказано это было мягко, однако сам по себе вопрос содержал немного резкости.
– Он уже совсем плох, миссис Осмонд.
– Тогда в Риме ему не место. Слышала, что он решил оставить свою привычку зимовать за границей, дабы оставаться дома, в Англии, запершись в искусственном климате, как он сам это назвал.
