Ах, что это были за чары! Они до сих пор цепко удерживали Изабеллу, и потому она прекрасно знала об источнике восхитительности, к которому Осмонд прибегал в час нужды. Из него он черпал, ухаживая за ней, но она и сама желала быть очарованной, и потому удивляться его успеху не стоило. А преуспел Осмонд благодаря искренности: в том Изабелла и сейчас не усомнилась бы нипочем. Он открыто восхищался ею, мол, не видел еще женщины, столь одаренной воображением. Сие вполне могло быть так, ведь в те месяцы Изабелла воображала себе мир, полный несбыточного. Сложила в голове чудесный образ Осмонда, подпитанный очарованием, чувствами и разгулявшейся фантазией… Она прочла его неверно! Увидела перед собой поразительнейшую фигуру, тронутая определенным сочетанием черт: бедность, одиночество и благородство – они интриговали, словно бы давая раскрыться и ей самой. В положении Осмонда, в его уме и лице чувствовалась некая неопределенная красота и вместе с тем беспомощность и слабость. Однако чувства Изабеллы уподобились нежному распустившемуся бутону уважения. Осмонд напоминал ей утратившего веру моряка, бредущего вдоль линии прибоя в ожидании высокой воды, бросающего на море взгляды, но притом не пускающегося в плаванье. Вот где и воспользовалась Изабелла шансом: она повела бы его судно, она же стала бы путеводной звездой. Как славно было бы полюбить его. И она полюбила Осмонда, трепетно и нежно, выменяв обретенное в нем на изрядную часть души, еще больше отдав за то, что привнесла сама, обогатив свой дар. На страсть, насытившую собою те месяцы, она оглядывалась, точно мать, и видела в ней проявление своего родительского инстинкта, испытывала женское счастье от того, какой сумела внести вклад, и от того, что явилась не с пустыми руками.
Притом Изабелла сознавала, что не пошла бы на такое, когда бы не ее богатство. Мысленно она перенеслась к бедному мистеру Тушетту, спящему под английским дерном милостивому виновнику ее бесконечного горя. Невероятно! Деньги лежали бременем на разуме, исполненном желания передоверить груз тому, кто бы хотел принять его. А кто бы сгодился лучше, как не мужчина с отменным вкусом к жизни? Другая лучшая возможность была бы все вручить какой-нибудь лечебнице, но, увы, не было такого учреждения для немощных, которое вызвало бы интерес сильней, чем Гилберт Осмонд. Уж он бы точно нашел деньгам Изабеллы достойное применение, освободив ее от бремени и очистив барыш от пошлости негаданной удачи. В том, чтобы разбогатеть на семьдесят тысяч фунтов, не было ничего утонченного; утонченным было решение мистера Тушетта завещать их Изабелле. Однако не меньшее изящество увидела Изабелла в решении выйти за Гилберта Осмонда, вручив состояние ему. Для него же принять этакое богатство было уже не столь изысканно, однако то уже была его беда. Хотя оно скрасило бы жизнь с нелюбимой женщиной. Много ли потребно мужества признать такую радость?
Изабелла зарделась при мысли, что замуж она вышла, словно бы купив какое-то достойное хвалы деяние. Впрочем, тут же нашлась с ответом: не в одних лишь деньгах дело. Ее захватили страсть и чувство, что в своей привязанности Осмонд искренен, и качества его характера вызывали у нее восторг. Убежденность в его исключительности не проходила и по сей день, после стольких месяцев, служа доказательством тому, что иначе она попросту не поступила бы. В ее владение перешел мужчина лучшего, а если быть точным, то самого утонченного склада, и взяв его, не оттолкнув, она уже проявила недюжинную преданность.
