– Вам ничего не стоит заставить ее освободить вас от обещания.
– Ни за что в мире она не уступит. Хочет, чтобы я присмотрел за вами, но это не самое главное. Ей же надо спровадить меня из Рима.
– Ах, вы видите то, чего нет, – предположил Ральф.
– Я ей наскучил, – настаивал Гудвуд. – Ей нечего мне сказать, вот она и измыслила сей план.
– Ох, ну что ж, ежели вы для нее неудобны, то я непременно вас заберу. Хоть и не понимаю, чем вы мешаете Изабелле, – тут же прибавил Ральф.
– Знаете, – как ни в чем не бывало ответил Каспар Гудвуд, – она считает, будто я за ней слежу.
– Следите за ней?
– Пытаюсь выяснить, счастлива ли она.
– Выяснить это несложно, – сказал Ральф. – На вид она самая счастливая женщина, какую я знаю.
– Все так, и я доволен, – сухо ответил Гудвуд. Впрочем, ему было, что еще сказать. – Я наблюдал за ней. Подумал, что имею на то право, как старый друг. Миссис Осмонд как будто бы правда счастлива: всем изо всех сил показывает это, но мне хотелось своими глазами посмотреть, в чем же это счастье состоит. Насмотрелся, – продолжил он с резким звоном в голосе. – Теперь вполне готов уехать.
– Знаете, по-моему, самое время, – ответил Ральф. На том единственный разговор этих двух джентльменов об Изабелле Осмонд завершился.
Генриетта готовилась к отъезду, и среди ее необходимых дел значилось сказать несколько слов графине Джемини, которая нанесла визит мисс Стэкпол в пансионе, так же как та ранее нанесла ей визит во Флоренции.
– Вы сильно ошибались насчет лорда Уорбертона, – заметила она графине. – Мне показалось, будет верным сказать вам.
– В том, что он приударил за Изабеллой? Бедная моя леди, он бывал у нее по три раза на дню. Наследил у них в доме! – вскрикнула графиня.
– Он думал жениться на вашей племяннице, потому и приходил.
Графиня поначалу уставилась на мисс Стэкпол, а после бесцеремонно рассмеялась:
– Эту историю вам рассказала Изабелла? Неплохо, если уж на то пошло. Ежели лорд хочет жениться на моей племяннице, молю, скажите, отчего же он этого не сделает? Возможно, он отправился покупать обручальное кольцо и вернется через месяц, уже когда уеду я.
– Нет, он не вернется. Мисс Осмонд не желает выходить за него.
– Экая неуступчивая! Я знала, что она тепло относится к Изабелле, но не думала, что это зайдет столь далеко.
– Я вас не понимаю, – холодно сказала Генриетта, мысленно отметив про себя неприятную упертость графини. – Я все же останусь при своем мнении: Изабелла не поощряла ухаживаний лорда Уорбертона.
– Дружочек мой, да что нам с вами знать об этом? Известно только то, что мой братец способен на все.
– Я не знаю, на что способен ваш брат, – с достоинством ответила Генриетта.
– Я сетую не на то, что Изабелла поощряла ухаживания Уорбертона. Я сетую на то, что она услала его прочь. Жуть как охота повидаться с ним. Она, поди, думала, что я уведу его? – продолжила графиня с завидным упорством. – Она приберегла его, это чувствуется. В доме всюду ощущается его присутствие, не продохнуть. О да, он там наследил. Уверена, мы с ним еще свидимся.
– Что ж, – через какое-то время сказала Изабелла, когда в голову ей пришла мысль, одна из тех, благодаря которым ее письма прославили «Интервьюер», – возможно, с вами ему повезет больше, чем с Изабеллой!
Когда же она сказала подруге о сделанном Ральфу предложении, Изабелла ответила, дескать, ничто не обрадовало бы ее сильнее. Она всегда верила, что в глубине души Ральф и эта молодая женщина были созданы для взаимопонимания.
– Мне не важно, понимает он меня или нет, – заявила Генриетта. – Главное – как бы он не умер в вагоне поезда.
– Этого не случится, – успокоила ее Изабелла, убежденно покачав головой.
– И я приложу к тому усилия. Смотрю, ты всех нас желаешь удалить из Рима. Не пойму, что ты затеяла.
– Хочу остаться одна, – ответила Изабелла.
– Не выйдет, ведь у тебя большая компания в доме.
– Ах, они – часть комедии, а вы все – зрители.
– Ты называешь это комедией, Изабелла Арчер? – довольно угрюмо спросила Генриетта.
– Пусть будет трагедия, ежели тебе угодно. Вы все ее смотрите, и мне неуютно.
Некоторое время Генриетта не могла оторвать от нее взгляда.
– Ты как олень-подранок, ищущий тень поглубже. О, ты и впрямь беспомощна! – вспыхнула она.
– Вовсе я не беспомощна. Я много чего собираюсь сделать.
– Я не о тебе, а о себе. Это уж слишком: покидать тебя, едва приехав и повидавшись.
– Все не так. Ты покидаешь меня очень освеженной, – сказала Изабелла.
– Какое уж тут освежение… Кислый лимонадец! Хочу, чтобы ты мне кое-что пообещала.
– Не стану. Больше никаких обещаний. Четыре года назад я дала одно, торжественное, и с тех пор с трудом держу его.
– Тогда тебя никто не поддержал, а в этом деле ты можешь полностью положиться на меня. Брось мужа, пока не случилось самое страшное. Вот какого обещания я жду от тебя.
– Самое страшное? Что ты называешь самым страшным?
– Пока твой характер не испортился.
