– Ты про мой нрав? Он не испортится, – с улыбкой возразила Изабелла. – О нем я хорошо забочусь. Просто поразительно, – добавила она, отворачиваясь, – насколько ты небрежно предлагаешь женщине оставить мужа. Сразу видно, что у тебя-то его не было!
– Что ж, – сказала Генриетта таким тоном, словно собиралась начать спор, – у нас на западе страны не чтят традиций, а ведь наши города – ориентир на будущее.
Ее аргументы, однако, не относятся к этой истории, в которой нам и без того предстоит распутать еще очень много нитей. Мисс Стэкпол сказала Ральфу Тушетту, что готова покинуть Рим на любом поезде, пусть пациент только назовет день и время. Ральф тут же засобирался в путь.
В конце концов Изабелла пришла навестить его, и он сделал ей то же замечание, что и Генриетта: ему показалось, будто кузина на редкость рада избавиться от всех них. В ответ она лишь нежно накрыла его руку своей и тихо, быстро улыбнувшись, сказала:
– Мой дорогой Ральф!..
Такого ответа ему хватило, он остался доволен. Тем не менее продолжил игривым, остроумным тоном:
– Я не насмотрелся на вас, но и это лучше, чем ничего. Впрочем, я о вас наслушался.
– Не знаю, от кого, с вашим-то образом жизни.
– От голосов из воздуха! О, больше никому говорить о вас я не позволял. Вас только и называют что «очаровательной», а это так пусто.
– Определенно, мы могли бы видеться почаще, – сказала Изабелла, – но в браке так много дел.
– К счастью, я не женат. Вот приедете в Англию, и я развлеку вас со всею силой, дарованной холостяцкой свободой. – Он продолжал говорить так, будто им и впрямь предстояло снова встретиться, и предположение получилось у него вполне достоверным. Он ничем не намекал на то, что срок его уже выходит, на то, что лета он, может быть, не переживет. Однако Изабелла не спорила, потакая кузену, хотя будущее представлялось обоим очень ясным, и никаких намеков-указателей не требовалось. Храбриться было бы уместно в прежние времена, хотя Ральф ни сейчас, ни тогда не был эгоистом. Изабелла обсуждала с ним грядущее путешествие: они обговорили, на какие этапы стоит разделить его, какие следует принять предосторожности. – Генриетта – моя самая большая предосторожность, – отвечал Ральф. – Мораль у этой женщины просто грандиозна.
– Она определенно будет очень добросовестна.
– Будет? Она уже такая! Она едет со мной лишь из чувства долга. Вот вам и понятие о чести.
– Да, просто огромное, – сказала Изабелла, – и я чувствую глубокий стыд. А знаете, я думала отправиться с вами.
– Вашему супругу это не понравится.
– Да, это ему не понравится. Но я все равно могла бы поехать.
– Я поражен смелостью вашего воображения. Подумать только, чтобы я и вызвал несогласие между дамой и ее супругом!
– И потому я не поеду, – просто, хоть и уклончиво, ответила Изабелла.
Впрочем, Ральф все понял довольно хорошо.
– Надо думать, ведь вы так заняты.
– Дело не в этом. Я боюсь, – призналась Изабелла, а после небольшой паузы повторила, больше для себя самой, нежели для кузена: – Я боюсь.
Ральф не понимал, что значит этот ее тон, столь настороженный и лишенный эмоций. Желала ли она публичного наказания за промах, которого не совершила? Или просто пыталась заглянуть в глубь своей души и разобраться в ней? Как бы там ни было, Ральф не устоял перед доступной возможностью:
– Боитесь своего супруга?
– Себя! – сказала, поднимаясь, Изабелла. Постояла немного и прибавила: – Страх перед мужем – это всего лишь долг, обязанность. Этого от женщин и ждут.
– Ах да, – посмеялся Ральф, – но ведь всегда найдется мужчина, который боится женщины!
Изабелла пропустила шутку мимо ушей и неожиданно спохватилась:
– Если Генриетта возглавит вашу экспедицию, то мистеру Гудвуду ничего не останется!
– Ах, дорогая моя Изабелла, – ответил Ральф, – он к этому привычен. Мистеру Гудвуду постоянно чего-то да не остается.
Она покраснела, а потом быстро заметила, что пора идти. Некоторое время они с кузеном постояли, взявшись за руки.
– Вы были мне лучшим другом, – сказала Изабелла.
– А я ради вас хотел… хотел жить. Однако вышло так, что вам я бесполезен.
Тут Изабеллу посетила мучительная мысль, что больше она его не увидит. Такого исхода она принять не могла; не так она хотела расстаться с Ральфом.
– Только позовите, и я приеду, – сказала она наконец.
– Ваш муж не одобрит.
– О нет, я все устрою.
– Тогда приберегу эту радость на самый конец! – пообещал Ральф.
В ответ Изабелла его поцеловала.
