– О чем вы говорите? При подобных взглядах как ни поступи – все будет неверно. Уместно ли называть кузиной девушку, с которой ни разу в жизни не виделся? Мы все друг другу родственники; ежели этот факт учитывать при женитьбе, человеческая раса вымрет. То же самое касается и ваших больных легких. Сейчас вам гораздо лучше, чем раньше, – всего лишь требуется вести естественный образ жизни. Что может быть естественнее, чем жениться на хорошенькой молодой леди, в которую влюблен? Неужто вы предпочтете остаться холостяком, придерживаясь ложных принципов?
– Я не влюблен, – повторил Ральф.
– Вы ведь сказали: не влюбляетесь лишь оттого, что считаете подобный шаг неверным. Я желаю доказать вам обратное.
– Вы переутомитесь, милый папенька, – покачал головой молодой человек, поразившись упорству и настойчивости изнемогающего от болезни отца. – Знаете, что тогда будет?
– Что будет, ежели я не обеспечу ваше будущее? Вы не намерены заниматься банком и не желаете, чтобы о вас позаботились. Вы говорите, у вас много интересов, а я не могу взять в толк – каких именно?
Скрестив руки на груди, Ральф откинулся на спинку стула; его взгляд сделался задумчивым. Наконец, собравшись с духом, он промолвил:
– Кузина меня интересует, но вовсе не так, как хотелось бы вам. Вряд ли мне отпущено много, и все же я надеюсь прожить достаточно долго, чтобы увидеть, как Изабелла распорядится своей жизнью. Она ведь независима, и влияния у меня на нее нет почти никакого, однако я хочу кое-что сделать для нашей юной американки.
– Что именно?
– Наполнить ветром ее паруса.
– О чем вы говорите?
– У нее имеются мечты, и я намерен дать ей средства для их исполнения. Например, кузина желает повидать мир, а с пустым кошельком его не посмотришь.
– А! Рад, что вы об этом задумались, – кивнул старик. – Но ведь и я о племяннице не забыл. Намерен оставить ей в наследство пять тысяч фунтов.
– Пять тысяч – прекрасно; вы очень добры. Однако я хотел бы сделать для нее несколько больше.
В глазах Дэниэла Тушетта, привыкшего за долгую жизнь выслушивать самые разнообразные финансовые предложения, появился вопрос – все же телесная немощь не смогла убить в нем навыки человека делового.
– Готов поразмыслить, сын мой, – мягко сказал он.
– Изабелла совсем небогата: маменька упоминала всего лишь о нескольких сотнях фунтов годового дохода. Я мечтаю сделать ее состоятельной дамой.
– Что вы имеете в виду под «состоятельной»?
– Для меня состоятельный человек – тот, кто способен, не испытывая стеснения в средствах, удовлетворить порывы своего воображения. У Изабеллы воображение не чета моему.
– Насчет себя вы ошибаетесь, сын мой, – в некотором замешательстве заметил внимательно прислушивающийся к нему мистер Тушетт.
– Вы говорили, что суммы, которой я получу, вполне достаточно для двоих. Так вот, хотел попросить избавить меня от излишка и отписать его Изабелле. Поделите мое наследство на две равные части и одну из них отдайте кузине.
– Чтобы она могла удовлетворить любые желания?
– Именно так.
– Как насчет дивидендов?
– Какие же здесь могут быть дивиденды?
– Ну, я о них уже говорил.
– Вы о замужестве? Напротив, я готов выделить ей круглую сумму, чтобы речь не шла о замужестве ради получения состояния. У меня хитроумный план: как раз подобный исход я и намерен предотвратить. Изабелла стремится быть вольной птицей, и ваше завещание даст ей желаемую свободу.
– Хм, похоже, вы все обдумали, – пробормотал мистер Тушетт. – Однако зачем вам моя помощь? Наследство ваше – вы вправе распорядиться им как угодно.
Ральф удивленно воззрился на отца.
– Папенька, да как же я могу предлагать ей деньги?
– И он рассказывает мне, что не влюблен… – простонал старик. – Так вы намерены прикрыться мною?
– Верно. Измените завещание, а я тут буду как бы ни при чем.
– Стало быть, мне следует сделать новое?
– Всего лишь добавить несколько слов; вернетесь к этому вопросу, как только вам полегчает.
– Вам следует протелеграфировать мистеру Хилари. Без стряпчего я ничего предпринимать не стану.
– Я могу свидеться с ним завтра же.
– Боже, он решит, что у нас случилась размолвка, – хмыкнул мистер Тушетт.
– Вполне возможно; пусть так и думает, – улыбнулся Ральф. – А я для пущей убедительности буду при нем с вами резок.
Видимо, шутливый тон сына растрогал старика, и он некоторое время лежал тихо, обдумывая план.
– Хорошо, я сделаю все, что вы пожелаете, – ответил он наконец, – однако по-прежнему не уверен в правильности вашего плана. Вы собираетесь наполнить ветром паруса моей племянницы; не боитесь ли их переполнить ей во вред?
– Мне хотелось бы видеть, как она понесется с ветром наперегонки! – воскликнул молодой человек.
– То есть для вас это своего рода развлечение?
– О да, в значительной степени.
