Бедняга Ральф с первыми признаками осени стал своего рода узником – в плохую погоду и носа не смел высунуть из дома. Стоя у окна, заложив руки в карманы, он с выражением не то сожаления, не то легкой иронии наблюдал за Изабеллой и мадам Мерль, когда те прогуливались по аллее с зонтами над головой. Дорожки вокруг Гарденкорта были столь плотно утоптаны, что в самую плохую погоду не раскисали. Обе дамы всегда возвращались в дом со здоровым румянцем и, разглядывая на всякий случай подошвы своих крепких, изящных ботиночек, всякий раз заявляли: прогулка, вне всяких сомнений, пошла им на пользу.
До ленча мадам Мерль обыкновенно занималась своими делами, а Изабелле оставалось лишь восхищаться ее приверженностью к строгому распорядку и невольно завидовать. Наша героиня почиталась особой в разных отношениях одаренной и тем в некотором роде гордилась. Другое дело, что теперь она будто бы неустанно блуждала вдоль ограды чужого сада, по ту сторону которой находились недоступные ей таланты, совершенства и вкусы мадам Мерль. Изабелла ловила себя на желании подражать новой знакомице – ведь в большинстве случаев та казалась ей идеальным образцом. «Ужасно хочу быть такой же», – втайне признавалась она самой себе, обращая внимание то на одну, то на другую примечательную черту натуры мадам Мерль.
Прошло совсем немного времени с их знакомства, а Изабелла уже сообразила, что усваивает некоторые уроки от мудрой подруги. Попала под влияние, ничего не поделаешь… «И ничего страшного, – рассуждала она, – ведь передо мной прекрасный пример». Чем дольше ты касаешься идеала – тем лучше, не так ли? Тут самое главное – смотреть, куда идешь, понимать, куда тебя ведут. Вне всякого сомнения, Изабелла способна об этом судить… Опасаться вряд ли следует: Изабелла всегда самостоятельна в своих решениях, даже слишком. Говорят, подражание – высшая форма лести. Возможно, Изабелла порою жадно ловит каждое слово новой подруги – так ведь не потому, что желает перенять ее блеск. Нет, ей всего лишь хочется скромно отражать исходящий от мадам Мерль свет. Она пришлась Изабелле по душе как нельзя более, однако тут играло роль даже не движение души, а скорее ослепительное сияние идеала.
Что, интересно, скажет Генриетта на ее одержимость изысканным плодом, что дала плодородная американская почва? Наверняка сурово осудит дружбу с мадам Мерль; почему – Изабелла не знала, однако была уверена. С другой стороны, не сомневалась, что новая подруга, ежели представится случай, вполне может отнестись к подруге давней вполне доброжелательно. Мадам Мерль – дама наблюдательная и с прекрасным чувством юмора, а потому, познакомившись с Генриеттой, проявит присущий ей такт, которого корреспондентке «Интервьюера», увы, недостает. Жизненный опыт нынешней компаньонки Изабеллы, казалось, давал ей опору в любой коллизии, и она вполне могла найти в бездонных закромах своей памяти подходящий ключик к Генриетте. Счастлив тот, размышляла Изабелла, кто способен давать справедливую оценку окружающим, невзирая на то, как оценивают тебя. Пожалуй, в том и суть принадлежности к аристократии. Вот к чему следует стремиться!
Не станем перечислять более мелкие открытия, приведшие Изабеллу к мысли об аристократической сущности мадам Мерль, лишь упомянем, что последняя нисколько не выставляла ее напоказ. Достойная леди имела представление о великих событиях и водила дружбу с великими людьми, однако сама решающей роли никогда не играла. Почитая себя далеко не самой важной персоной на свете, не рожденной для славы, мадам Мерль слишком хорошо знала мир, чтобы тешить себя глупыми иллюзиями относительно своего в нем места. Она сталкивалась на жизненном пути с избранными счастливцами и понимала, на каких именно поворотах судьбы те ее обошли. Не претендуя на партию первой скрипки, в глазах Изабеллы мадам Мерль все же представала фигурой весьма значительной. Быть благородной и просвещенной, мудрой и в то же время простой, держаться согласно своему положению и при том нисколько не возгордиться… Так вот что такое настоящая леди! У нашей героини складывалось впечатление, будто мадам Мерль повелевает обществом, которое без ее одобрения и шагу не шагнет. Или же общество само наделяет ее милыми обязанностями и требует маленьких услуг, которым расстояние – не помеха?
