Добавив, что Ральф – добрейшей души человек, она невольно вспомнила, как тот ответил на ее вопрос о мадам Мерль. Пожалуй, не стоит рассказывать – подруга, чего доброго, сочтет его слова за оскорбление, хотя Ральф был вполне сдержан. Что же между ними произошло? Так или иначе, Изабелла сочла за лучшее более ничего не говорить. Ежели история важная, следует относиться к молчанию мадам Мерль с уважением, а неважная и не заслуживает внимания. Несмотря на природную любознательность, наша героиня ни за что не стала бы подглядывать в чужие окна. Есть вещи, которые знать необходимо, а есть и другие – в них нос совать не следует.
Тем не менее порой слова мадам Мерль заставляли Изабеллу вздрагивать либо в удивлении приподнимать брови; обдумывала она их уже после.
– Я отдам многое, чтобы вновь оказаться в вашем возрасте, – сказала однажды подруга со скрытой горечью, которую все же не сумела подавить до конца. – Начать бы все сначала, когда перед тобою еще вся жизнь!
– Она до сих пор перед вами, – мягко возразила Изабелла, испытав непонятный трепет.
– О нет, лучшая ее часть позади, причем потрачена впустую.
– Позвольте усомниться, – покачала головой наша героиня.
– Сомневаться не в чем; чего я достигла? Ни мужа, ни детей, ни состояния, ни положения в обществе, ни следа былой красоты, которой, впрочем, и не было.
– У вас множество друзей, дорогая моя леди.
– Вот это уж едва ли, – вздохнула мадам Мерль.
– Уверяю вас, вы ошибаетесь. Как же ваши таланты, воспоминания, славные дела…
– Чего добилась я своими талантами? – перебила ее подруга. – Ничего, кроме необходимости прибегать к ним снова и снова, лишь бы скоротать время – часы, дни и годы, внушить себе иллюзию движения, забыться. Что до славных дел и воспоминаний… Чем меньше я о них скажу, тем лучше. Боюсь, вы будете мне другом, пока не найдете для своей дружбы лучшего применения.
– Ничего подобного не случится!
– Возможно; я приложу все усилия, чтобы вас не лишиться. – Мадам Мерль бросила на Изабеллу серьезный взгляд. – Ежели я мечтаю вернуться в ваш возраст, то исключительно с присущими вам душевными качествами – честностью, искренностью и великодушием. Только тогда мне удалось бы использовать жизнь лучше.
– Что из упущенного вам хотелось бы сделать?
Сняв с пюпитра ноты, мадам Мерль совершила резкий оборот на музыкальном стуле и ответила, машинально листая страницы:
– Видите ли, у меня чрезвычайно развито честолюбие, – ответила она.
– Вы хотите сказать – неудовлетворенное? Вероятно, оно и в самом деле запредельное.
– Было запредельное… Обсуждать эти амбиции сейчас – значит выставить себя на посмешище.
Изабелле стало любопытно – о чем она? Судя по всему, мадам Мерль не хватало лишь королевской короны.
– Не слишком понимаю ваше представление об успехе, однако, как по мне, вы – настоящий его образец.
Мадам Мерль с улыбкой отложила ноты в сторону.
– Какое же представление об успехе у вас?
– Наверное, вы заявите, что весьма приземленное: мне хочется увидеть, как сбудутся мечты юности.
– А! – воскликнула собеседница. – У меня-то этого как раз и не вышло. Правда, мои мечты были столь великими и столь нелепыми… Да простит меня Господь, но я мечтаю до сих пор.
С этими словами мадам Мерль отвернулась к фортепьяно и начала играть в своем потрясающем стиле.
Назавтра она сообщила Изабелле, что ее определение успеха – чрезвычайно милое, хоть и донельзя грустное. Как пре-успеть, ежели мерить подобной меркой? Мечты юности, очаровательные, восхитительные химеры… У кого они сбываются?
– Например, у меня, – осмелилась вставить слово Изабелла, – хотя и далеко не все.
– Так быстро? Да ведь они родились у вас не далее чем вчера.
– Я начала мечтать еще совсем маленькой, – улыбнулась наша героиня.
– А, должно быть, вы имеете в виду детские фантазии: розовые банты и куклу, умеющую закрывать глазки.
– Нет, вовсе нет.
– Тогда прекрасного поклонника с великолепными усами, падающего перед вами на колени.
– Снова неверно, – твердо заявила Изабелла, и мадам Мерль тут же обратила внимание на ее горячность.
– Подозреваю, что на самом деле я попала в точку. Все мы в юности мечтали о молодом усатом красавце; это неизбежно, и все же не в счет.
Несколько времени помолчав, Изабелла заговорила со свойственной ей непоследовательностью:
– Отчего же не в счет? Молодой человек молодому человеку рознь.
– Стало быть, ваш – образец совершенства? – засмеялась мадам Мерль. – Коли вам удалось встретить кавалера из детских фантазий, вы достигли успеха, с чем вас от души поздравляю. Однако… почему вы до сих пор не в его замке на Апеннинах?
– У него нет замка на Апеннинах.
– Тогда чем же он владеет? Убогим кирпичным домиком на Сороковой улице? О нет, молчите! Я отказываюсь признать подобного поклонника за идеал.
– Мне все равно, какой у него дом, – упорствовала Изабелла.
