– Он оставил мне лондонский особняк, – рассказала новоиспеченная вдова, – однако жить здесь я, разумеется, не намерена – с моим домом во Флоренции его не сравнить. Завещание огласили лишь три дня назад, но я уже выставила это здание на продажу. Еще мне завещан вклад в банке; пока не понимаю, должна ли я оставить деньги на счете. Ежели нет – я их заберу. Ральфу, само собой, отошел Гарденкорт, однако не уверена, сумеет ли он достойно содержать дом. В целом покойный супруг обеспечил сына совсем неплохо, хотя и отказал баснословные средства совсем уж дальним родственникам – например, троюродным братьям из Вермонта. Впрочем, Ральф любит наш загородный дом всей душой и вполне мог бы там жить летом; одной усердной служанки и мальчишки-садовника ему вполне хватит. А еще в завещании был один крайне примечательный пункт… – добавила миссис Тушетт. – Моей племяннице выделено целое состояние.
– Целое состояние… – негромко повторила мадам Мерль.
– Изабелла получила что-то около семидесяти тысяч фунтов.
Руки мадам Мерль, до того сложенные на коленях, взметнулись и остановились у груди в молитвенном жесте; глаза ее широко распахнулись.
– Ах, умное создание!
– Что вы хотите сказать? – бросила на нее быстрый взгляд миссис Тушетт.
Мадам Мерль залилась краской и опустила глаза.
– Поистине надобно быть умной особой, чтобы добиться такого успеха – причем без всяких усилий!
– Естественно, никаких усилий она не прилагала. И что значит «успех»?
Мадам Мерль нечасто попадала в неловкие положения, когда приходилось бы брать собственные слова назад, ибо природная мудрость куда чаще позволяла ей представить их в более выгодном свете.
– Дорогая, Изабелла ни за что не получила бы семьдесят тысяч, не будь она самой очаровательной девушкой на свете. А ум – одна из главных составляющих ее очарования.
– Уверена – племянница и не мечтала, что мой супруг включит ее в завещание; да я и сама не рассчитывала, ведь он никогда не упоминал о подобном намерении, – продолжила миссис Тушетт. – Ни на какую долю она не претендовала – все же родственница моя, а не его. Все случилось для нее неожиданно.
– Ах! – воскликнула мадам Мерль. – Именно так и приходят величайшие удачи!
– Девочке повезло, отрицать не стану, – гнула свою линию миссис Тушетт, – однако пока она просто ошеломлена.
– То есть она не понимает, что делать со свалившимся с неба состоянием?
– Вряд ли она размышляла о подобных материях. Не до того; Изабелла не знает, что и подумать. У нее словно выпалили за спиной из ружья, и теперь она прислушивается к себе – точно ли жива? Прошло всего-то три дня, как к ней весьма галантно явился душеприказчик и лично ее уведомил. Потом рассказывал мне: когда зачитал волю дядюшки, племянница разразилась слезами. Капитал останется в банке – так следует из завещания, а Изабелла будет получать с него проценты.
Мадам Мерль покачала головой с мудрой и на сей раз вполне благожелательной улыбкой:
– Отлично придумано! Ничего, пару-тройку раз воспользуется банковским счетом, а потом уж привыкнет. – Помолчав, она вдруг спросила: – Какого мнения о произошедшем ваш сын?
– Он уехал из Англии еще до того, как огласили завещание, – совсем изнемог от тревоги и усталости. Отправился на юг: теперь он на пути к Ривьере. Известий от него пока нет, однако Ральф никогда не будет оспаривать действия отца, какими бы они ни были.
– Стало быть, его долю мистер Тушетт урезал?
– Наверняка по собственному желанию Ральфа. Я слышала, он просил отца помочь родственникам в Америке. Сын никогда не претендовал на роль единственного любимчика.
– Интересно, кого он считает любимчиком, если не себя? – пробормотала мадам Мерль и задумалась, опустив глаза в пол. – Увижу ли я еще твою счастливую племянницу? – спросила она после долгого молчания.
– Увидишь, только вряд ли Изабелла покажется тебе счастливой. Все эти три дня она ходит пасмурная, словно мадонна с холста Чимабуэ.
Миссис Тушетт дернула шнур звонка, вызывая лакея, которого и отправила за Изабеллой.
Та вскоре появилась в гостиной, и мадам Мерль отметила меткость сравнения. Юная леди была бледна и печальна, что лишний раз подчеркивал глубокий траур, однако, увидев мадам Мерль, тут же расцвела своей прекрасной улыбкой. Гостья мягко положила руку девушке на плечо и, пристально посмотрев ей в глаза, поцеловала, словно возвращая прощальный поцелуй при расставании в Гарденкорте. Следует отдать должное ее манерам: ничем более она радость от удачи молодой своей подруги не выразила.
Миссис Тушетт была не расположена дожидаться продажи дома в Лондоне. Отобрав предметы обстановки, которые хотелось сохранить, с остальным она наказала распорядиться аукционисту и отбыла на континент. Разумеется, в путешествии ее сопровождала и племянница.
