— Скажем так: живу у друзей, в деревне, — неохотно ответил Осборн. — Веду полезную для здоровья жизнь: простую, рациональную и счастливую. Ну вот, уже сообщил вам больше, чем знает отец. Он никогда не спрашивает, где я бываю. А если бы и спросил, я бы не сказал — во всяком случае, так мне кажется.
Несколько мгновений мистер Гибсон ехал молча.
— Осборн, в какие бы неприятности вы ни попали, советую обо всем честно рассказать отцу. Я давно и хорошо знаю сквайра. Сначала он, конечно, рассердится, но потом одумается и найдет способ оплатить ваши долги, если дело в этом. А если возникло затруднение иного рода… все равно он остается лучшим, самым верным другом. Уверен, что именно разногласия с отцом дурно влияют на ваше здоровье.
— Нет, — твердо возразил Осборн. — Прошу прощения, но вы ошибаетесь. Я действительно серьезно болен. Готов утверждать, что нежелание испытать недовольство отца — следствие недостатка сил. Но никак не наоборот. Интуиция подсказывает, что здоровье мое пошатнулось.
— Никогда не ставьте интуицию выше реальности, — бодро посоветовал мистер Гибсон.
Спешившись, доктор перекинул поводья через руку и попросил Осборна показать язык, потом проверил пульс, задал несколько вопросов и заключил:
— Скоро вернем вас в норму, но хотелось бы поговорить спокойно, без этого зверя в качестве ассистента. Если сможете завтра приехать к нам на ленч, то застанете доктора Николса: он обещал осмотреть старого Роу. Таким образом, получите консультацию сразу двух докторов. А сейчас отправляйтесь домой. Для такого жаркого дня прогулка слишком продолжительна. И не хандрите, прислушиваясь к своей интуиции.
— А что еще мне остается? — пожал плечами Осборн. — С отцом мы не ладим. Изо дня в день только писать и читать невозможно, тем более что толку от этого мало. Скажу по секрету — не забудьте, — что пытался опубликовать некоторые из своих стихов, однако ни один издатель их не принял, даже в дар.
— Ого! Так вот в чем дело, мистер Осборн! Как я и думал, причина нездоровья кроется в голове. На вашем месте не стал бы переживать, хотя знаю, что давать советы легко. Если издателям не понравилась ваша поэзия, попробуйте силы в прозе, но главное, не переживайте из-за убежавшего молока. Все, больше не могу задерживаться. Приезжайте завтра, как я сказал. Уверен, что опыт двух докторов, а также остроумие и причуды трех милых дам непременно пойдут вам на пользу.
Попрощавшись, мистер Гибсон уселся на лошадь и отправился дальше той мерной, спокойной рысью, которую все в округе узнавали как аллюр доктора.
Ему не понравилось, как выглядит мистер Осборн, да и пульс плохой. Но, возможно, он ошибается.
На следующий день Осборн явился значительно раньше ленча, но никто и не подумал выразить недовольство. Чувствовал он себя значительно лучше, а немногие признаки недомогания вскоре бесследно исчезли от теплого, радостного приема. Молли и Синтия принялись наперебой рассказывать обо всем, что произошло за время его отсутствия, причем Синтия то и дело возвращалась к веселым беспечным расспросам о том, куда он ездил и чем занимался, однако подозревавшая правду Молли тут же вмешивалась, чтобы избавить гостя от боли лицемерия и обмана, которую сама испытывала намного острее, чем он.
Миссис Гибсон, как обычно, общалась с гостем бессвязно, сентиментально и льстиво. И все же, хотя Осборн часто мысленно улыбался ее словам, речь доставляла ему удовольствие. Вскоре, заранее обсудив состояние здоровья мистера Хемли, приехали доктор Николс и доктор Гибсон. Время от времени старый опытный врач окидывал пациента острым, пристальным взглядом.
Затем все сели за стол — веселые и голодные, все за исключением хозяйки, старавшейся умерить дневной аппетит и считавшей (впрочем, напрасно), что доктор Николс — отличный экземпляр для демонстрации слабого здоровья, который должным образом посочувствует хозяйке (как должен поступить каждый гость), которая жалуется на недомогание. Однако старый доктор был слишком хитер, чтобы простодушно угодить в эту ловушку. Он упорно предлагал отведать самые сытные и тяжелые блюда, а в конце концов заключил, что если ей не нравится холодная говядина, то стоит попробовать то же самое, но с маринованным луком. Блеск в глазах немедленно выдал бы коварный замысел, однако в это время мистер Гибсон, Молли и Синтия дружно нападали на Осборна из-за высказанного им литературного предпочтения, так что доктор Николс получил хозяйку в свое полное распоряжение. Когда ленч закончился, она с радостью предоставила комнату трем джентльменам, а впоследствии называла доктора Николса не иначе, как «этот медведь».
Вскоре Осборн поднялся наверх и, как обычно, стал рассматривать новые книги и расспрашивать обеих леди о занятиях музыкой, а через некоторое время все трое вышли в сад. Осборн опустился на скамейку, Молли занялась подвязкой гвоздик, а Синтия принялась грациозно и беззаботно собирать цветы.
