Чуну спустил их с горы так быстро, насколько это было возможно, поскольку Джихун шел медленно и постоянно спотыкался. Чуну не хотел задерживаться на горе дольше, чем необходимо. Каждая лишняя минута грозила тем, что горный дух прознает о возвращении Чуну и накажет его.
Но долгая дорога и разочарование вскоре настигли и Джихуна, и Чуну. После ужина Чуну столкнулся с дилеммой. Ехать всю ночь или найти место для ночлега? У Джихуна не было прав, да и Чуну все равно никогда бы не позволил ему рулить «Порше». Поэтому на закате он решил, что лучше снять комнату в маленькой гостинице на окраине города недалеко от горы. Чуну пролежал без сна большую часть ночи, слушая, как Джихун ворочается с боку на бок.
И вот они выехали с восходом солнца за спиной, неся с собой тяжесть неудачи. Если его панмани не в пещере, то Чуну понятия не имел, с чего начинать поиски. Кто владел силой забрать посох? Какой-нибудь токкэби?
Они встали в пробку, что было весьма необычно для этого шоссе, и Чуну разнервничался. Постучав пальцами по рулю, он вытянул шею посмотреть, что могло создать пробку.
У Джихуна зазвонил телефон, и он отключил его. Тот загудел снова, и Чуну краем глаза увидел на экране имя Сомин, прежде чем Джихун сбросил вызов.
– Если ты не ответишь, она только больше разозлится.
– Давай я сам решу, как мне общаться с лучшей подругой, спасибо, – раздраженно бросил Джихун.
– Ладно, – пожал плечами Чуну.
Но голос Сомин эхом отозвался в его памяти: «Мне нужно, чтобы ты пообещал о нем позаботиться. Только так, чтобы я тебе поверила».
– Она очень беспокоится о тебе, – непринужденно заметил Чуну.
– Кто? – спросил Джихун, все еще бодаясь с телефоном.
– Сомин. Она так сильно переживает за тебя, что забывает о собственных заботах, лишь бы ты был счастлив.
Джихун поднял взгляд на Чуну, и лицо его исказило недоверие.
– Это смешно. Сомин может сама о себе позаботиться.
– Конечно, может, – согласился Чуну. – Вот почему единственный человек, который может причинить ей боль, – это она сама. И она постоянно игнорирует свои желания в угоду твоим.
– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. – Джихун снова уставился в телефон. – Мы с Сомин хотим одного и того же. С чего бы ей отказываться от чего-то ради меня?
– В самом деле? Она хотела, чтобы ты сейчас со мной поехал? – усомнился Чуну.
Джихун, видимо, напрягся.
– Вчера она очень за тебя волновалась, но знала, что ты хочешь это сделать. Поэтому она позволила тебе поехать со мной, хотя ее это и расстроило.
– Откуда тебе знать, что Сомин вчера хотела? Когда вы вообще виделись?
«
Чуну вздохнул:
– Просто помни, что твои решения влияют на других людей, прежде чем захочешь отправиться навстречу опасности. И я был бы признателен, если бы ты не рассказывал Сомин об этом разговоре. Если выяснится, что я проболтался, может пострадать мой бизнес.
– Конечно, как скажешь.
Джихун зевнул, и Чуну впервые заметил, насколько измученным он выглядит. Может быть, Чуну ошибался и на самом деле Джихун тоже переживает. Похоже, он тоже не выспался.
– У тебя все хорошо? – поинтересовался Чуну.
– Я в норме, просто плохо спал прошлой ночью. Мне снились жутко странные сны, правда, сейчас я ничего не помню, – пробормотал Джихун, словно разговаривая с самим собой.
Наконец они добрались до конца пробки. Затор образовался из-за автомобильной аварии, перекрывшей две полосы движения. Полиция разговаривала с водителями, и ни один из них не выглядел шибко счастливым. Первый оживленно жестикулировал, показывая в сторону дороги, а офицеры смотрели на него так, словно он несет чушь. Но Чуну увидел, что послужило причиной аварии. Посреди полосы стояла женщина-призрак. На лицо ей спадали волосы, с которых капала вода. Утопленница. И, похоже, видел ее только один из водителей. Вероятно, свернул, чтобы не врезаться в нее.
– Становится все хуже, – промолвил Джихун. – Разрыв между мирами.
– Нам нужно домой.
Теперь, когда они миновали затор, Чуну выжал газ.
Сомин обнаружила, что, какие бы навороченные кухонные агрегаты ни стояли на кухне Чуну, еды там не было. Когда она спросила об этом Миён, та ответила, что Чуну нравится владеть блестящими вещами, но готовить он ненавидит, поэтому почти всегда заказывает еду на дом.
Взбешенная Сомин неохотно вышла купить еды, чтобы не умереть с голоду. Ладно, ладно, может быть, со «взбешенностью» она и преувеличивала, но лучше было злиться на Чуну, чем беспокоиться за него. Поэтому она упрямо накручивала себя, шагая через соседний квартал к ближайшему рынку.
