Миён знала, что должна была сделать. Осознав, чем Чуну собирался пожертвовать, она сумела ясно взглянуть на вещи. Раньше она думала, что, потеряв мать, она расколется на мелкие кусочки и разлетится, как разбитая вдребезги ваза, потеряв часть себя. Но теперь она поняла, что то, что в ней разбилось, было лишь внешней стеной, за которой она пряталась от мира.
Джихун прорвался сквозь нее. Как и Сомин, и даже Чуну.
Сначала она обрадовалась. Поверила, что, будучи смертной, она сможет жить более полноценной жизнью.
Потом ее мать умерла.
И она почувствовала себя виноватой за то, что мечтала о другой жизни. Ее мать так усердно трудилась, чтобы защитить и обезопасить дочь. Миён пыталась освободиться от такой жизни, и из-за этого Йена умерла. А ведь все, чего она хотела, – это защитить свое дитя. Поэтому Миён сама похоронила себя в чувстве вины. Так было легче, чем терпеть боль потери. Она решила, что все, что ей нужно, – это не дать Йене кануть в забытьи. Только так она могла выжить. Только так она могла жить. Но чем сильнее она цеплялась за прежнюю жизнь, тем больше та тянула ее вниз.
Так что Миён решила ее отпустить. Ей придется. Пусть даже она лишится какой-то частички себя, по крайней мере в конце концов она останется жива. И она придумает способ пережить эту боль. Лучше всего Миён умела выживать.
Она поскользнулась на рыхлом щебне и чуть не врезалась лицом в молодое деревце. Успела вовремя спохватиться. Ее ослабленное состояние не сыграет им на руку, если сегодня все пойдет наперекосяк. Уже не в первый раз Миён пожалела о том, что потеряла прежние способности кумихо.
Сделав еще один шаг вперед, Миён внезапно замерла. По ее спине как будто пробежали мурашки. Странное ощущение, похожее на то, когда в небе над ее головой висела луна. Искорка силы. Энергия.
– Что такое? – спросила, подходя, Сомин.
Миён подняла руку, давая Сомин знак замолчать. Она вслушивалась в звуки леса и злилась на свой более не совершенный слух. Иногда ей казалось, что она находится под водой, настолько хуже были ее нынешние способности по сравнению с обостренным слухом кумихо. Но в конце концов она уловила странное жужжание.
– Мы близко к чему-то.
– Это они? – спросила Сомин.
– Я не уверена, – прошептала Миён. Она покрутилась, пытаясь сориентироваться, затем повернулась лицом на восток. – Туда. Он доносится оттуда.
Миён привела их к пещере, которую было почти невозможно найти за густыми деревьями. Вокруг были нагромождены каменные святилища. Миён опустилась на колени рядом с ними, обыскивая землю.
– Здесь следы, – сказала она.
– Правда? – спросила Сомин. – Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Я провела много времени в лесу. Я могу выследить их даже без своих обостренных чувств. Слава богам, что мне известны и другие методы.
– Это их следы?
– Судя по размеру обуви, да. Однако тут были три человека, а не два. У одного из них шажки меньше, и он как будто шаркает. Кто-то постарше?
– Может, сансин?
– Я не уверена, но не похоже, чтобы они дрались; они ушли по собственной воле. Последовали за тем, у кого шаги поменьше. Они пошли в ту сторону. – Миён поднялась и повернулась лицом к небольшой тропинке.
– Мы найдем их, – напомнила Сомин, но Миён не была уверена, успокаивала ли она себя или ее.
– Я не могу не гадать: будь я добрее к Чуну, пошел бы он на такие крайности? – озвучила свои мысли Миён. – Может быть, если бы я простила его, когда он просил меня об этом, он пришел бы к нам посоветоваться, прежде чем решиться на эту безумную затею…
Сомин покачала головой:
– Ты не можешь винить себя.
– Я не виню себя, – успокоила ее Миён. – Я просто задаюсь вопросом.
– Когда мы с Чуну разговаривали в последний раз, он признался мне в любви, – поведала Сомин. Глаза Миён расширились от удивления. – Я не сказала того же в ответ, – призналась Сомин. – Теперь думаю, доверился бы он мне, если бы ответила…
– Мы найдем его. – Миён свернула на тропинку. Идя по следу, она спросила: – Каков план?
– Мы найдем Чуну, и, если он все еще будет жив, я задушу его, – заявила Сомин.
Миён рассмеялась:
– Хорошо, а что после?
– Пока не придумала, – проговорила Сомин. – Конечно, нам все еще нужно вернуть твою бусину. – Она на мгновение замолчала, на ее лице появилось странное выражение. – Синхе сказала мне кое-что в ресторане. Столько всего случилось, что я не сразу об этом вспомнила, и я не уверена, правда ли это. Но если это так, то, думаю, это может быть важно.
Миён охватил трепет. Она не была готова к новым плохим новостям. Не сейчас.
– Говори.
– Синхе сказала, что, если кумихо не будет питаться в течение ста дней, она может разорвать свою связь с бусинкой и полностью стать человеком.
– Я не питалась еще дольше, и все еще связана с ней.
– Да, но Чуну говорил, что ты в каком-то подвешенном состоянии, так как твоя ёву кусыль находится в Срединном мире. Как только ты воссоединишься со своей бусинкой, ты сможешь разорвать с ней связь. И окончательно станешь человеком.
– Я никогда не думала, что это действительно возможно, – призналась Миён. – Как ты думаешь, разрывать связь больно?
