– Не вздумайте бежать! Я догоню вас в два счета.
Быстро подойдя к большому окну, он проследил, как, секунду поколебавшись, тот приблизился к самой молодой из продавщиц и протянул розу. Она смотрела на него, не понимая, но ничего не спрашивала. Впихнув цветок ей в руку, он оглянулся на магазин и пошел прочь так быстро, словно не одарил кого-то, а ограбил.
Девушка все еще держала розу в вытянутой руке, не решаясь даже поднести ее к лицу. Товарки поглядывали на нее с непониманием, которое грозило перерасти в зависть, если Арсений не поторопится. Уже не выбирая, он схватил за рукав парня, больше похожего на пекаря, чем на принца, и наспех повторив легенду, направил его прямиком к той, что тоже походила скорее на сварливую бабушку принцессы.
Следующим был напоминающий чиновника господин, который оказался единственным, кому необходимо было выяснить цель проводимой акции.
– Создать положительное энергетическое поле, – не моргнув глазом выдал Арсений. – Это особенно важно сделать на временном рубеже. Скоро Новый год…
Последним пошел он сам. Едва появившись в дверях, Арсений увидел глаза, которые ждали и умоляли. Они безмолвно кричали от страха.
«Как это больно, – понял он, – оказаться единственной, кого обошло чудо».
– Почему вы их нам дарите? – пролепетала продавщица и торопливо стянула толстую вязаную варежку.
– Потому что это приятно, – сказал Арсений. – Очень приятно дарить женщинам цветы…
Ему не особенно хотелось это делать, но надо же было чем-то искупить то, что она стала последней. Арсений взял ее руку, плотную и шершавую от мороза, наклонился и поцеловал. Потом пошел прочь, не оглядываясь, но чувствуя: она провожает его взглядом.
«Теперь она будет ждать, – наконец понял он смысл того, что сделал. – Это, конечно, никогда не повторится… Но как бы там ни было… Это ожидание… Оно окрасит ее жизнь. В теплый цвет».
Прежде чем второй раз за день шагнуть в цветущий Катин Эдем, он подумал: наверное, не очень честно было пытаться подкупить судьбу, использовав этих женщин, которые наверняка засушат свои розы и будут годами держать их на виду в дешевых керамических вазочках. И сказал себе, что подстраховаться все же не мешало…
Кати в зале не было. Холодно кольнув в грудь, цветок вывел его из оцепенения. Шагнув к продавщице, Арсений сипло спросил: «А где…» и закашлялся.
– Вы к Екатерине Павловне? – Узнав его, она как-то двусмысленно улыбнулась. – Пройдите к ней в кабинет. Вот сюда, пожалуйста…
На ходу расстегнув куртку, Арсений достал цветок, потом снова спрятал, решив, что если Катю скривит от одного лишь вида его самого, то нечего и задаривать ее.
– Что ж сердце-то так бухает? – жалобно пробормотал он, остановившись перед дверью с искомой табличкой.
Едва удержавшись от того, чтоб заглянуть в замочную скважину, Арсений постучал и, услышав невнятный возглас, вошел, но тут же едва не шагнул обратно. Его оттолкнуло Катино движение. То, как она отшатнулась от мужчины, по-домашнему сидевшего на краю ее рабочего стола.
– Да? – произнесла она жестяным голосом и посмотрела мимо Арсения. – Вы ко мне?
– Я ошибся… дверью… Извините.
Ему хотелось броситься бегом, чтобы попытаться оторваться от увиденного, отделить его от себя. Он дошел до двери магазина, но, спохватившись, вернулся и достал свою хрустальную хризантему.
– Передайте, пожалуйста, Екатерине… Павловне… когда она… освободится, – по одному выуживая слова, сказал Арсений продавщице и зачем-то повторил: – Пожалуйста.
И вдруг поймал взгляд, удививший его тем, что был… узнающим. Женщина, которой он не помнил, смотрела на него не дольше нескольких секунд, но у Арсения возникло странное чувство, будто она знает не только его самого, но и о нем нечто такое, что не лежало на поверхности.
Когда она повернулась и ушла, так и не выдав словами того, что ей было известно, и очень ровно держа спину, Арсений тихо спросил у продавщицы:
– Это кто?
Она оглянулась с заметной опаской:
– Директор.
– А… а где ее кабинет?
На ее двери значилось полностью: «Колосова Лилия Сергеевна». Улыбнувшись еще за порогом, Арсений так и вошел в кабинет:
– Здравствуйте, Лилия Сергеевна! – и сел, решив, что приглашения может и не дождаться.
– Вы ведь к Кате пришли? – Она не удивилась, увидев его.
«И это знает? Или только это и знает?» – Ему не нравилось чувствовать себя как на ладони.
– Пришел. И ушел. Там занято.
– Все ясно. И вы решили зайти туда, где свободно.
– А что, здесь тоже занято?
Она немного помедлила:
– Нет. Свободно.
«Это приглашение?» – Арсений подумал, что ничего не имел бы против. Он сделал «хитренькие глазки»:
– Это хорошо! А до скольки вы работаете?
– До пятидесяти пяти. Потом – на заслуженный отдых.
Арсений с облегчением рассмеялся: «С ней будет просто». Он гнал прочь любые сравнения с Катей, но то, как расслабились мышцы, говорило само за себя. Никакого напряжения, никаких усилий. Все просто и понятно.
