– Это вряд ли. Тамара, еще раз повторюсь, не из тех была, кто языком метет, про нее мало что знали на работе. Она и мне редко о своих проблемах говорила. Так, иногда вскользь упомянет о семье, но всегда нейтрально, просто о каком-либо факте расскажет. Помню, однажды она разговорилась, у нее тогда сын какие-то соревнования выиграл, и она беспокоилась, как бы спорт не стал превалировать в его жизни над другими интересами. Ей очень хотелось, чтобы мальчик стал архитектором, как ее муж. А больше мне и вспомнить-то нечего!
На этом они простились, и Кузовлев отправился на работу, по дороге прикидывая, есть ли у него время заскочить и перекусить, а лучше пообедать. Решив, что даже если времени и нет, то все равно забежит в ближайшее от работы кафе, он бодро пошел к метро. Ехать надо было всего пару остановок, но за это время ему дважды позвонили с работы и он с печалью признал, что останется голодным на неопределенное время. Получив от руководства очередную взбучку, которую начальство устраивало ежедневно, очевидно, таким образом «стимулируя» активность сотрудников, Кузовлев спокойно уселся на рабочее место и методично принялся записывать свои соображения по текущим делам. Оставив до вечера все вопросы и выводы по делу Тамары Ямпольской он погрузился в работу. Телефон был на удивление молчалив и потому звонок, раздавшийся через несколько часов, заставил майора вздрогнуть. Звонила незнакомая женщина, которая, представившись, попросила о встрече.
– Я работала с Тамарой много лет, Леночка, с которой вы говорили, просила поделиться с вами всем, что я сумею вспомнить через столько времени, – начала она, как только они встретились. – Был в жизни Тамары один неприятный эпизод, на меня это, может, и не произвело бы такого впечатления, если бы через несколько дней она не погибла. Я тогда была готова о нем рассказать вашим людям, но меня никто об этом не спрашивал, даже несмотря на то, что, узнав о смерти Тамары, я звонила в милицию и буквально навязывалась со своими показаниями.
И женщина рассказала, что незадолго до смерти Ямпольская, уходя с работы, всегда сперва смотрела в окно и словно выискивала, нет ли там кого. Однажды Тамара в сердцах произнесла что-то вроде: «Опять его принесло, все кончится тем, что я пожалуюсь мужу». Я, конечно, не удержалась и поспешила за ней. Хотелось увидеть того, кто преследует нашу «Снежную королеву» – так мы ее между собой называли.
– И как, удалось?
– Как вам сказать, я видела мужчину, смотрящего ей вслед, но тот это был или нет, не знаю. Тамара быстро шла к метро, а мужчина остался стоять возле ограды. Вот, собственно, и все, что могу вспомнить, а почему это вдруг стало интересовать нашу доблестную полицию? – с иронией спросила женщина.
– Скажите, а почему ее на работе прозвали «Снежная королева»? – не обращая внимания на ироничный тон и не отвечая, задал встречный вопрос Кузовлев.
– Понятия не имею, когда я пришла работать, прозвище уже было, думаю, оно появилось потому, что Тамара была молчаливой, холодноватой и словно отстраненной. Она никогда не болтала с нами в обеденный перерыв, сидела всегда молча, только скупо улыбалась, если что-то смешное рассказывали. И еще она была красива, бывает такая неброская красота, пока не присмотришься, не поймешь, что перед тобой совершенно особенное лицо, не яркое, но абсолютно правильное и гармоничное. В общем, прозвище ей очень подходило. Вот, собственно, и все, больше мне нечего вам сообщить. Тут мои телефоны, если надо, звоните.
– Последний вопрос: а вы бы смогли узнать того человека, которого видели тогда?
– Шутите? Да я себя зачастую в зеркале не узнаю. А если серьезно, это вряд ли, если по фотографии того времени, да и то только в качестве предположения.
Распрощавшись с женщиной, Андрей Андреевич вернулся на работу. В кабинете один из оперов пил кофе с бубликом.
– Начальник, – проговорил он с набитым ртом, – там, возле чайника, бублики в пакете, налетай, пока все не растащили, а то придут остальные и все съедят, ты же наших знаешь!
Кузовлев полез в пакет и достал из него горячий бублик.
– Где ты их только нашел, я уже сто лет не видел настоящих, свежих, с маком. Говори, где взял? Смотри, конфискую и домой унесу, – стараясь изобразить серьезность на лице, проговорил Андрей Андреевич и даже глаза прикрыл от удовольствия, вдыхая теплый запах детства, исходящий от бублика.
Павловская Слобода.
Утром Марго, как всегда, отправилась на пробежку. В руках у нее был поводок, собака бежала чуть впереди, оглядываясь на хозяйку и время от времени останавливаясь, чтобы обнюхать предметы, которые с ее собачьей точки зрения были наиболее интересны. Внезапно Мартин остановился, навострил уши и ринулся в ближайшие кусты. Оттуда раздался шум, словно большая птица взлетела, и тут же выскочил маленький пушистый зверек, которого пес мгновенно прижал к земле.
