Дети отправились искать хозяев найденыша, а Марго пошла посмотреть, что делает Вера Никитична. Ее она нашла на лавочке под березой, где на пару с Анной Ивановной та азартно играла в карты, без конца поправляя свою визави и объясняя партнерше, какой должен быть следующий ход.
– Никогда не думала, что преферанс – это так захватывающе. Твоя свекровь взялась учить меня игре. Я ведь прежде только в «дурака» умела, да и то последний раз в детстве играла. А она, оказывается, ас в этом деле.
– Садись, Маргарита с нами, играют-то ведь вчетвером, а нас всего двое.
– Вера Никитична, вы же знаете, я игрок никакой, и потом работа у меня стоит, люди ждут, не могу я их подводить.
– Ну иди, работай, – и добавила, уже обращаясь к матери Ксении, – Вот она всегда такая была, никогда со мной не посидит, все работа, работа.
Марго тем временем пыталась связаться с бывшим мужем, но телефон, как всегда, не отвечал. Отложив аппарат в сторону, она села за работу и не заметила, как прошло несколько часов. Очнулась лишь тогда, когда в комнату вошла Светлана Ивановна и позвала обедать.
– Кстати, был хозяин найденыша и забрал его, вечером придет благодарить тебя, и, мне кажется, у него к тебе еще какое-то дело. Он с дальнего конца поселка, говорит, дочка полночи рыдала, когда зверь пропал. Ночью они его искать не стали. Бесполезно, а утром он побежал к магазину клеить объявления, вот тут-то и обнаружил, что Степка, это они так ханорика назвали, уже нашелся. Спрашивал, сколько он нам должен, так я сказала, что ничего.
– Правильно сказала, пойдем есть, запахи с кухни больно привлекательные. Ксюха пироги пекла, что ли? Мы с ее кулинарными способностями скоро в дверь проходить не будем. Надо это прекращать, а то уже и пробежки не помогают. Посмеиваясь, они спустились в столовую, в углу на диване дамы продолжали резаться в преферанс, куда перебрались с улицы, поскольку там поднялся прохладный ветерок; пришлось их как детей гнать за стол.
– Девочки, это так увлекательно! Если бы я знала раньше, я, наверное, стала бы картежницей.
– Да, – проговорила Вера Никитична, – ваша мама, Ксения, отличная ученица, через месяц она, пожалуй, станет лучше меня играть! В свою очередь она обещала научить меня вязать ажурные платки.
– Представляешь, Маргарита, – повернулась она к невестке. – Анна Ивановна, оказывается, преотлично вяжет. Надо и мне научиться. Буду вязать всем и платки, и носки, а может, и еще какие-нибудь вещи научусь. За столом разговор шел на общие темы, а когда дело дошло до политики, женщины обнаружили удивительное единодушие, они дружно ругали тех, кто развалил страну, и вздыхали по прошлым временам, только Ксения помалкивала. А что тут скажешь, когда тебе еще и сорока нет и ты не можешь помнить того, что помнят все остальные!
Стас.
Стас поправлялся и, как только смог вставать, начал названивать Наташе. Несколько дней тому назад родители привезли ему в больницу новый телефон, Стас сунул в него другую сим-карту, но девушка по-прежнему не брала трубку, очевидно, не желая отвечать на звонок с неизвестного номера. И тогда, не выдержав, он позвонил ей домой, трубку взял отец и с ходу огорошил парня заявлением, что Наташа выходит замуж и Стасу не стоит пытаться ей звонить.
– Ничего не понимаю, – глядя на телефонную трубку, пробормотал молодой человек. Потом он набрал номер Федора и попросил того приехать и привезти еще одну сим-карту, все равно какого оператора, лишь бы она была новая. Вечером Федор приехал в больницу и привез Стасу все, что тот просил, а еще привез маленький кнопочный аппарат.
– А телефон-то зачем?
– Чтобы ты не вытаскивал свою «симку», просто вставишь сюда новую и звони кому хочешь, не волнуйся, телефон хоть и старый, но работает вполне прилично. Если что надо – говори, я сейчас с дежурным врачом беседовал, он посмотрел в твою карту и сказал, что тебя можно через пару дней выписывать.
Они поболтали немного, прогулялись по коридору, и Федор стал прощаться. Когда он выходил из палаты, то столкнулся в дверях с родителями Стаса. Визит родителей затянулся, и ушли они только тогда, когда медсестра пришла делать перевязку и укол. В итоге Стас смог позвонить Наташе уже поздно вечером. Она долго не брала трубку и когда, наконец, ответила и поняла, кто ей звонит, то сразу сказала, что им, если он настаивает, придется еще раз увидеться и она готова встретиться завтра ближе к вечеру.
– Погоди, Наташа, я в больнице, но если ты сможешь, то приходи сюда, время посещения тут стандартное, как везде. – И он продиктовал адрес больницы. Только отключив телефон, парень осознал, Наташа разговаривала с ним, как с чужим человеком, и он невольно скопировал ее нейтральный тон. «Неужели я ее так сильно обидел, а если да – то чем?» Он стал подробно вспоминать тот последний разговор, свое беспокойство за девушку, и то, как он ее провожал, идя сзади метрах в десяти, и как звонил ей домой, чтобы убедиться, что все в порядке. Ничего, что могло бы ее серьезно рассердить и обидеть, ему не вспоминалось.
