По существу, положения 1835 и 1844 годов заключали в себе в известной мере элементы, в условиях того времени благодетельные для еврейской жизни. Но общая тяжелая атмосфера не дала им привиться в еврейской жизни: насильственное обращение в христианство малолетних солдат, жестокие меры для взыскания податей, назначение в новые школы грубых смотрителей-христиан, преследование полицейскими мерами ношения пейсов, ермолок и длиннополых кафтанов, вторжение администрации в мелочи внутренней еврейской жизни, усиление цензуры еврейских богослужебных книг и прочее – всё это превратило существование еврея в бесконечное страдание и унижение.
Когда с воцарением Александра II евреи были поставлены в более благоприятные условия внутренней и внешней жизни, некоторые положительные стороны законоположения 1844 года не замедлили сказаться: казенные школы приобрели популярность среди населения; подчинение общему управлению (требующее для евреев равноправия в сословно-городском самоуправлении) приблизило еврейское общество к более правильному удовлетворению его нужд в сословно-городской жизни; мелкие стеснения во внутреннем быту потеряли свою остроту и т. д.
Но с наступлением 80-х годов XIX века жизнь евреев оказалась в условиях, более тяжких в некоторых отношениях, нежели в николаевскую эпоху, а вместе с тем законоположения 1835 и 1844 годов получили для них свое былое значение…
В настоящее время устройство еврейских общин представляется, в общих чертах, в следующем виде.
Еврейские общества являются известными хозяйственно-податными единицами, причем, однако, эта роль носит исключительно пассивный характер. Еврейское общество в каждом данном месте участвует, в лице выборных уполномоченных, как в собирании сведений и даже определении расходов, потребных на покрытие в наступающем году религиозно-общественных нужд, так и в установлении размера коробочного сбора, но фактическое осуществление этих смет и удовлетворении тех или других нужд зависит от городского общественного управления губернской власти. Вообще же ведение хозяйственных дел, например, по управлению молитвенными домами, школами и т. д., предоставлено городским общественным учреждениям, которые, если желают, приглашают на совещание оседлых зажиточных, так называемых «почетнейших» членов местного еврейского общества.
Представительного органа еврейские общества не имеют. Они также не существуют как юридические лица. Если делается дарственная запись на имя «еврейского общества» или самое общество желает обзавестись собственным зданием, то фактически нет официального представителя, который мог бы принять дар или совершить купчую.
За юридическое лицо закон признает только представительство синагогального прихода, так называемые «духовные правления», состоящие из трех лиц, избираемых молитвенным обществом, то есть всеми евреями, собирающимися в той или другой синагоге или молитвенной школе.
Синагоги и молитвенные школы учреждаются с разрешения губернского начальства; эти здания не могут быть располагаемы в близком расстоянии от христианских церквей; расстояние между еврейским молитвенным зданием и православной церковью не должно быть менее ста саженей.
Подобно христианским, еврейские молитвенные здания оберегаются властью от близости питейных заведений.
Таких молитвенных домов и в маленьких общинах бывает несколько – для совершения обрядов веры или молитв. Но молитвенные управления[34], вследствие целого ряда бытовых и исторических условий, находятся в подавляющем большинстве случаев на столь низком культурном уровне и в таком материальном состоянии, что они решительно не в состоянии справиться даже с задачей по управлению духовными и внутренними хозяйственными делами своего прихода. Тем менее эти учреждения способны руководить делами более общего характера; многочисленность этих мелких учреждений в каждой данной общине лишает их авторитетного значения.
Религиозные взгляды евреев иногда принимаются законом в соображение. Так, платеж по векселю, наступающий в субботу, отлагается до следующего дня. Но субботние дни для дел, производящихся в судебных местах, не приравниваются к христианским праздничным и неприсутственным дням. Заседание только тогда переносится с субботы на другой день, когда еврей, долженствующий дать показания под присягой, отказывается принять ее в субботний день.
Еврейский язык в публичных актах, равно как и во всех бумагах, представляемых правительственным, полицейским и судебным местам и лицам, не допускается. Даже торговые книги не должны вестись на еврейском языке, хотя это право предоставлено караимам. Одни только подписи на актах и объяснениях, адресуемых суду или правительству, могут быть еврейские – с переводом на язык, на котором написана бумага.
Еврейское состояние и сопряженные с ним ограничения правоспособности прекращаются с отречением от еврейской веры и официальным переходом в христианство.
При этом для перехода в христианскую веру иностранного исповедания требуется разрешение министра внутренних дел.
