«Не думайте, что тот, кто пытается вас утешить, живет без труда среди простых и тихих слов, которые вас иногда успокаивают. В его жизни много труда и печали… иначе он никогда бы не смог найти эти слова».
Накануне своего пятидесятилетия, 5 мая 1993 года, я приехала на остров Камано. Я решила провести этот день рождения в одиночестве, чтобы поразмышлять о своей жизни и насладиться красотой этого места.
На следующий день я долго гуляла по пляжу, а потом поехала домой. Я надеялась, что моя книга о ДПТ выйдет как раз ко дню рождения. Издатель хотел включить в название фразу «когнитивно-поведенческая терапия». Я сказала: «Ни за что. Мы не занимаемся когнитивно-поведенческой терапией. ДПТ – это другое. Никто не купит книгу, если вы ее так назовете».
В конце я пошла на компромисс и книга вышла под названием «Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности»[25]. К тому времени меня уже не столько волновало название, сколько тот факт, что книга до сих пор не опубликована. Я сообщила издателю, что книга непременно должна выйти до моего пятидесятилетия, потому что, как я объяснила, люди старше пятидесяти не пишут ничего стоящего (понятия не имею, почему я так решила). Издатель пообещал сделать все возможное.
Когда я вернулась домой в Сиэтл, было еще светло. На задней лестнице моего дома стояла большая коробка. Я втащила ее в дом, взяла нож и открыла. Там лежала моя книга, двенадцать экземпляров. Я была в восторге.
И в тот же момент я неожиданно услышала голос Бога: «Ты сдержала свое обещание».
Я была потрясена. «Значит, теперь я могу умереть, – подумала я. – Да, все кончено». Я не шучу. Мне казалось, что теперь меня собьет машина на улице и я умру. Или что-то другое, все что угодно – я просто ждала смерти.
Спустя месяц я поняла, что умирать не собираюсь. Так что же мне оставалось делать? Я подумала: «А почему бы тебе не продолжить делать то, что ты всегда делала, Марша?»
Так я и поступила.
В начале 1992 года я разместила объявление о поиске домработницы с проживанием. Вероника, студентка Вашингтонского университета, откликнулась на объявление. Мы сразу же нашли общий язык, и она переехала в гостевую комнату моего дома. Мы быстро сблизились. Вероника познакомилась с Престоном, чудесным мужчиной, которого я тоже полюбила как сына. Несмотря на невероятно бурные отношения, в конце концов они поженились и переехали на цокольный этаж моего дома, оборудованный под отдельную квартиру.
Через несколько лет они решили купить дом, но у них не было первоначального взноса. Я одолжила им деньги. Как раз в тот момент соседи выставили дом на продажу, Вероника с Престоном купили его, и у нас образовалось мини-сообщество. Мы снесли забор между нашими домами и соорудили небольшую беседку на заднем дворе, чтобы проводить время вместе.
У Вероники и Престона были латиноамериканские друзья, которые умели как следует отрываться. Нам было очень весело. Мы вместе отмечали Рождество, праздновали дни рождения, вместе ездили в отпуск. А потом Вероника забеременела. Ребенок должен был родиться в июне 1996 года. Мы все были взволнованны и чувствовали себя одной семьей.
В это же время закончилось наше многолетнее отчуждение с моей сестрой Элин. Она приехала в Сиэтл перед моим пятидесятилетием в 1993 году. Мы быстро разговорились, слова текли бурным потоком. Вот как Элин вспоминает этот момент:
«Мы стояли возле раковины на кухне и разговаривали, и вдруг я разрыдалась. Мне было очень жаль, что я никогда не помогала Марше, когда она была младше и испытывала такое давление со стороны матери и отца и вообще всеобщее неодобрение. Я встала на их сторону и тоже избегала ее. Я умоляла Маршу простить меня и говорила, что виню себя за то, что не помогла ей, когда она так нуждалась в друге. На самом деле я делала все, чтобы держаться от нее подальше. Мама всегда требовала, чтобы я “не приближалась к Марше”. Как будто сестра могла плохо на меня повлиять. Я слушалась.
Когда я рыдала и просила прощения в тот майский день, Марша оставалась такой же замечательной и принимающей, как всегда. Мы обнялись. Она сказала, что все понимает и что я не могла вести себя иначе под влиянием матери. После нашего разговора я почувствовала настоящее облегчение».
Впервые каждая из нас по-настоящему увидела другую. Теперь мы общаемся каждый день. Мы очень привязались друг к другу. В какой-то момент я сказала Элин: «Чтобы показать, как сильно я тебя люблю, Элин, я готова разрешить тебе умереть первой». Она поняла, что я имею в виду. Теперь мы так близки, что, когда одна из нас умрет, вторая будет опустошена. После каждой встречи мы прощаемся как в последний раз. Да, это глупо, но мы ничего не можем поделать.
После чудесного сближения с Элин я почувствовала себя счастливой от того, что у меня есть такая семья – в которой я родилась и которую я выбрала.