Я стиснула зубы и согласилась, хотя это было несправедливо. Мой отец отказался становиться «ответственным взрослым». Помог мой дорогой брат Эрл. Мне был двадцать один год, а ему – всего двадцать три.
Было назначено судебное заседание, и психиатр очень серьезно спросил у меня: «Марша, я должен знать: ты можешь рассчитывать на брата? Потому что, если он не приедет, тебя ждет государственная клиника». Я дико испугалась, потому что Эрл
Я явилась в суд в больничных тапочках, больничном халате, больничном всем – настоящая душевнобольная. Психиатр посоветовал мне «войти, сесть, молчать и позволить брату вести разговор». В назначенное время Эрл не явился. Когда я входила в судебный зал, мое сердце стучало где-то в горле. А брат, оказывается, давно был в зале – он вошел через боковую дверь! Эрл грамотно ответил на все вопросы судьи, согласовал даты обследований и проверок. И вот я на свободе, пусть и с ошибочным диагнозом «шизофрения».
Когда мы сели в машину, Эрл не стал упрекать меня, что я втянула его в собственные проблемы, а только сказал: «Мы справимся, Марша. Мы оба знаем, что ты в порядке, и опека – всего лишь юридическая формальность. Скоро все закончится. Мы докажем, что ты здорова. Судья отменит эту ерунду с опекунством. Никакие опекуны тебе не нужны».
В тот момент я поняла, как сильно он меня любит.
Страховая компания, в которой я работала, оплатила мое обучение в вечерней школе – большое спасибо! У меня почти не было свободного времени. Я рано вставала, шла на работу, вечером – школа, потом – выполнение домашних заданий, и так каждый день.
Моя комната была такой маленькой, что приходилось читать и писать, сидя на кровати. И я нашла выход. Неподалеку на Мичиган-авеню располагались дорогие отели с красивыми фойе, где я могла заниматься, делая вид, что остановилась в отеле. Оказалось, что, если вести себя уверенно, никто ни о чем не спрашивает. Я приходила с учебниками и тетрадями, читала и писала в комфортных условиях за большими столами или на удобных диванах. В каждой гостинице были телефоны-автоматы, и я пользовалась ими. Я передвигалась между тремя-четырьмя отелями. В каком-то смысле это была замечательная жизнь.
Мне едва хватало денег на жизнь, поэтому пришлось разработать стратегию управления финансами. В день зарплаты я покупала все необходимое на месяц вперед: продукты, сигареты, бытовую химию – абсолютно все. Сразу оплачивала телефонные счета. Экономила каждый цент. Еду (например, мясо, когда оно у меня было) делила на маленькие порции и распределяла на каждый день. Единственное, что невозможно было купить заранее, – билеты на транспорт.
Одна поездка стоила двадцать пять центов. Я откладывала необходимую сумму, но она исчезала раньше, чем я планировала, – все время появлялись непредвиденные траты (на учебники или ремонт обуви). Тогда я стала откладывать чуть больше, но старалась не тратить излишек. Постепенно скопилась небольшая сумма (всего несколько долларов), но я делала вид, что ее нет. Монеты в двадцать пять центов лежали на полке, но я относилась к ним так, словно их не существовало. Я заставляла себя верить в собственные небылицы.
Этот фокус разума (убежденность, что нечто является правдой, хотя это не так) оказался очень полезным и впоследствии стал важным навыком в терапии ДПТ, особенно для людей с зависимостью. Я назвала его адаптивным отказом. Чуть позже я подробно расскажу, как с его помощью бросила курить.
Спустя два года после переезда в Чикаго, осенью 1965 года, моя жизнь неожиданно изменилась. Лучший друг моего отца, дядя Джерри (не муж моей тети Джулии, а другой человек с таким же именем), передал мне, моим братьям и сестре деньги на обучение в колледже. Джерри хорошо знал нашу семью и нанял юриста, который управлял этими средствами вместо нашего отца.
Теперь я могла учиться на дневном отделении. Когда я получила студенческий билет Университета Лойола, я расплакалась от радости. Не верила, что стала студенткой.
Я могла позволить себе аренду собственной квартиры на Уэст-Альбион, рядом с кампусом Лойолы. Денег, если тратить их разумно, должно было хватить до выпуска. Я выбрала психологию в качестве специализации и записалась на медицинские подготовительные курсы – первый шаг на пути к моей цели стать психиатром.
Когда начались лекции, мой восторг мгновенно улетучился. Самым первым занятием в университете была биология. Остальные студенты выглядели моложе меня (так и было, ведь они не потеряли несколько лет в психиатрической клинике). Профессор начал задавать подробные вопросы по биологии и, к моему изумлению, все стали на них отвечать. «Что?! – подумала я. – Никто не предупредил меня, что я должна столько знать заранее».