Но преподаватель всего лишь проверял наши базовые знания. А я даже не помнила, был ли в моей школе такой предмет, как биология. Вполне вероятно, что был, но у меня не осталось никаких воспоминаний о школьных уроках. Мне пришлось приложить много усилий и потратить кучу времени, чтобы восполнить утраченные знания и догнать остальных студентов.
Поскольку я планировала стать психиатром, мне нужно было пройти очень сложные курсы, необходимые для поступления на медицинский факультет. Когда я завалила важный экзамен, я попросила преподавателя позволить мне пройти курс повторно. Он согласился, но сказал, что делает мне одолжение, потому что от женщин никто не ждет впечатляющих результатов. Как вы уже понимаете, услышав это, я твердо решила доказать его неправоту, и мне это удалось.
Это было замечательное время, если бы не одиночество. Другие студенты были младше и не очень серьезно относились к учебе. К тому же нас разделял разный жизненный опыт. Нежелание делиться своим прошлым мешало мне с кем-нибудь подружиться.
Распланировав финансы, я не учла, что стоимость обучения может повыситься. Именно это и произошло. Деньги закончились в марте 1968 года, когда я училась на последнем курсе. Чуть не плача, я пошла к декану кафедры психологии и попросила у него любую работу. Декан всегда поддерживал меня, поэтому я надеялась на его помощь. И он действительно предложил мне небольшую подработку на кафедре.
Снимать отдельную квартиру было недешево, но я намеренно не хотела делить жилье с другими студентами. Отчасти потому, что у меня так и не получилось выстроить близкие отношения с кем-либо. Но главное – я считала, что сначала должна научиться жить самостоятельно, а уж потом пытаться жить с другими людьми. В этом заблуждении я пребывала много лет.
Как и во многих католических университетах, в Лойоле был свой капеллан. Я продолжала свои поиски Бога, и францисканский священник Ансельм Ромб стал моим духовным наставником. Мы встречались несколько раз в месяц и много разговаривали. Ансельм мог быть и добрым, и жестким. Когда однажды я расплакалась из-за его критики, он сказал: «Марша, я лишь показываю тебе твои слабые места». Почему-то это были очень успокаивающие слова.
Ансельм понимал меня с полуслова – как никто другой. Он не только поддержал меня на религиозном пути, но и принял меня такой, какая я есть. Иногда мне даже казалось, что он ставит меня на пьедестал. В какой-то момент он надолго исчез, а вернувшись, объяснил, что все это время обдумывал, следует ли ему оставить духовенство и попросить моей руки. Он решил, что не следует. На мой взгляд, правильное решение.
Ансельм дал мне лучший совет в моей жизни: «Марша, когда ты молишься, ничего не говори». Это было очень странно, и я просила объяснить, но Ансельм лишь сказал: «Просто попробуй».
Результат поразил меня. Когда ты произносишь слова молитвы вслух, ты никогда не почувствуешь, что ты
Я ложилась на пол своей квартиры, поднимала вверх руки с раскрытыми ладонями, читала про себя «Отче наш» и растворялась в молчаливом принятии. Молитва без ожидания ответа от Бога. Эта практика изменила меня и подарила новый духовный опыт.
Я должна поблагодарить Ансельма и за второй важный совет. Я подумывала стать монахиней, что не так уж удивительно для человека, выросшего в католической семье. Мама была бы в восторге: она часто призывала меня выбрать этот путь. Когда я поделилась своими размышлениями с Ансельмом, он сказал: «Марша, я только хочу спросить, кто не выдержит первым – монахини, которые тебя выгонят, или ты сама?» Скорее всего, Ансельм был прав. Я не годилась в монахини.
Я много часов обсуждала с Ансельмом, какой духовный путь мне избрать, и пришла к компромиссному решению стать монахиней в миру, то есть вести монашеский образ жизни, не уходя в монастырь. Ансельм провел церемонию в моей квартире на Альбион-авеню в присутствии моей сестры Элин, брата Эрла и его жены Дариэль. Я дала традиционные монашеские обеты целомудрия, бедности и послушания. Твердо решила вести праведную жизнь, угодную Богу. Друзья иногда спрашивают, зачем мне все это нужно. Мой ответ прост: я не могу иначе, это моя сущность. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько уверенной в правильности своего выбора.
Вторым важным для меня человеком стал Тед Виера – священник в церкви Святой Марии, находившейся в нескольких кварталах от страховой компании, в которой я работала после переезда в Чикаго. Наша встреча была подарком свыше, потому что именно Тед давал мне силы жить.