В центре я много молилась и читала. Мне нравилось сидеть в безмолвной часовне, глядя на прекрасные витражи, которые сделал литовский художник Адольфас Валешка. Если вы когда-нибудь окажетесь в Чикаго, обязательно загляните сюда. Позже вы скажете себе спасибо.
Одним особенно холодным январским вечером 1967 года я зашла в маленькую прихожую часовни, села на мягкий диван и стала смотреть на огонь в камине. Меня накрыла такая тоска, как никогда прежде. Одна из монахинь подошла и участливо спросила, может ли она чем-нибудь помочь. Я отчаянно нуждалась в помощи, но чувствовала, что сейчас никто ничего не сможет для меня сделать. Я пробормотала что-то вроде: «Нет, спасибо. Я в порядке».
Затем я вошла в часовню и опустилась на колени перед алтарным распятием. Я не помню, что говорила Богу (если вообще что-то говорила), но внезапно всю часовню озарил ярко-золотистый мерцающий свет.
И я сразу же поняла – с огромной радостью и абсолютной уверенностью, – что Бог меня любит. Я не одинока. Бог был внутри меня. Я была внутри Бога.
Я выскочила из часовни, взбежала по лестнице в свою комнату и, оставшись одна, застыла на месте. Я вдруг поняла, что люблю себя. В это мгновение я почувствовала, что изменилась. Если бы раньше кто-то спросил меня: «Ты любишь
Оказавшись в аду, я всегда думала и говорила о себе в третьем лице, как будто меня было двое. В детстве такого ощущения не было, оно появилось после моей госпитализации.
Я произнесла вслух: «Я люблю себя» – и почувствовала ликование. В восторге побежала звонить своему психиатру, чтобы поделиться с ним переполнявшей меня радостью. Но его не было на месте. И тут я окончательно осознала, что преобразилась, потому что мне было на это наплевать. Обычно я расстраивалась, если мне не удавалось поговорить с врачом. Но не в этот раз. Я снова стала собой. Я переступила черту и знала, что никогда не вернусь назад.
Мимо меня прошла сестра, которая оставляла псалмы возле моей тарелки. Я остановила ее и рассказала о случившемся, она улыбнулась и взяла меня за руку. Я не помню, говорила ли она что-нибудь, но точно знаю, что она все поняла.
Недавно, прочитав мою историю в газете «Нью-Йорк таймс», сестра Розмари Дункан, одна из монахинь центра «Сестры Богоматери», написала подруге, что ее «поразило сходство опыта Марши и вид
Со временем я пришла к более универсальному пониманию, что Бог в каждом и во всем, любит всех и все. Это признание великого единства и, как сказала святая Тереза, всеобщей доброты. Везде.
В тот день по дороге домой мне хотелось крикнуть людям: «Вы знаете, что Бог внутри вас?» В кои-то веки я сдержалась! Я никому не рассказала об этом случае, кроме Ансельма и Теда. Это мистическое откровение было слишком интимным, и, кроме того, я не знала, как его описать. Уверена, что большинство людей не поймут, что произошло, и, по правде говоря, я тоже до конца не понимаю. Я только знаю, что все изменилось.
Тед говорит, что именно после этого случая я решила посвятить свою жизнь суицидальным людям. Моя идея привела его в восторг. Я не помню всего этого, но, скорее всего, поддержка Теда укрепила во мне уверенность в правильности выбранного пути.
Много раз после занятий я спешила домой, чтобы лечь на пол, погрузиться в себя и вновь ощутить радость Божественного присутствия. В те годы на моем прикроватном столике всегда лежали религиозные книги, которые я читала перед сном в поисках утешения. Можно было легко угадать мое состояние, подсчитав количество книг на столике. Чем меньше их, тем счастливее я была.
В университетском списке обязательной литературы была книга французского палеонтолога, философа и иезуитского священника Пьера Тейяра де Шардена «Феномен человека». Я прочитала ее взахлеб за ночь. Де Шарден говорит о сознании, вселенной и неумолимой эволюции до точки единения, которую он называл омегой – местом всеобщего сознания и слияния с Божественным. Как и святая Тереза, де Шарден видел в точке омега универсальное добро. Я полностью разделяю эту идею двух величайших умов.
Спустя много лет я прочитала книгу Бруно Борхерта «Мистицизм: история и проблемы». В его описании мистических переживаний я узнала именно то, что сама испытала в тот январский день 1967 года: ощущение единства с, как он выразился, «реальностью, которая всегда существовала, хотя и была неосознаваемой». «Эта реальность скрыта внутри человека и в окружающем мире. Она возникает из глубин эго»[9].