Эд снова позвонил мне вскоре после моего переезда в Сиэтл в 1977 году (вы прочитаете об этом подробнее в следующей главе). На этот раз его история изменилась. «Я никогда не говорил тебе, – начал он, – но, когда я переехал в Нью-Йорк двенадцать лет назад, я познакомился с девушкой. Я должен был рассказать тебе, но друзья отговорили меня, чтобы не ранить тебя». Он замолчал.
Что тогда означали его «я не могу жить без тебя» и «я должен увидеться с тобой»? Я промолчала, но эти вопросы не отпускали меня. Наконец Эд продолжил: «Я хочу жениться на ней, но сначала хочу встретиться с собой». Он собирался оставить духовенство, чтобы жениться на этой девушке. Когда-то он бросил меня, чтобы остаться в духовенстве.
Я была потрясена. Мне захотелось сказать Эду, что он может приехать, только если есть возможность, что он выберет меня. «Если ты хочешь приехать, чтобы получить от меня разрешение на свадьбу, не приезжай, – сказала я. – Есть ли шанс, что ты захочешь остаться со мной?» Эд сказал, что такой шанс есть, поэтому я опять разрешила ему приехать.
Как только он вошел, он бросился на меня, а я на него, словно мы по-прежнему любили друг друга. Он шептал, как сильно любит меня. Я уверена, что он говорил правду. Эд провел в моем доме неделю. И снова я словно оказалась в аду, потому что с каждым днем для меня становилось все очевиднее то, что мой рациональный мозг наверняка знал, а эмоциональный мозг отрицал: Эду нужно мое разрешение на свадьбу. Именно этого он хочет.
Наконец я сказала: «Эд, ты должен жениться на ней». Он сказал: «Ты так думаешь?» Я ответила: «Да, ты не был рожден, чтобы жить неженатым католическим священником. Это ошибка. Женившись, ты сможешь нести благо в мир так же, как и до свадьбы. Ты должен жениться. Очевидно, вы вступили в близкие отношения, и ты давно не был близок со мной в серьезном смысле. Она монахиня, ты священник. У вас так много общего, вы в одной церкви. Я уверена, многие люди любят вас. Ты должен сделать это. Пришло время оставить духовенство и жениться». Напоследок Эд сказал мне: «Марша, я люблю тебя и всегда буду любить». Я уверена, что он говорил правду. Я отправила его в аэропорт, и мы больше никогда не виделись и не общались. Он писал мне, но я не отвечала. Просто не могла.
Эд, любовь всей моей жизни, теперь окончательно исчез из нее. Навсегда.
Каждое лето на протяжении последних двадцати лет я летаю на Кейп-Код в Массачусетс. Там я веду недельный или более продолжительный курс по ДПТ для Института образования Новой Англии. Аудитория в основном состоит из психологов, но курс также открыт для всех, кого интересует моя терапия. Мы живем в очень большом доме с видом на пролив, со множеством спален и несколькими двориками. Дом достаточно просторный, чтобы вместить всех моих друзей и родственников. Со временем число людей, которые приезжают ежегодно, очень выросло. Занятия проходят по утрам, а после обеда мы можем загорать, читать книги, наслаждаться общением и ездить в город.
Иногда приезжает моя сестра Элин. Двоюродная сестра Нэнси (она делает потрясающие сэндвичи) приезжает каждый год. Обычно мы заканчиваем день ужином в компании от десяти до двадцати трех человек. Простая еда, приготовленная вместе, теплое общение и, разумеемся, вино. Это похоже на приятные посиделки. Я всегда с нетерпением жду этой недели на полуострове. Это мой ежегодный отпуск.
Темой на курсе в 2010 году была «Осознанность, радикальное принятие и готовность: обучение навыкам принятия ДПТ в клинической практике». Осознанность и радикальное принятие – ключевые навыки ДПТ. Вы узнаете о них подробнее по мере развития моей истории.
В тот год Элин собиралась приехать. Я люблю проводить с ней время. Был ранний вечер субботы. Я находилась в своей спальне и хотела спуститься на нижний этаж, чтобы выпить бокал вина с Нэнси и остальными перед ужином. Элин должна была приехать, но ее все не было. Я не слишком переживала, потому что она частенько опаздывает. Неожиданно зазвонил мобильный. Это была Элин. Я спросила, где она. Она ответила: «Марша, я должна кое-что сказать тебе». «Что?» – спросила я. «Эд умер. У него внезапно случился сердечный приступ».
Должно быть, я уронила телефон, не помню. Потрясенная, я шатаясь подошла к туалетному столику, пытаясь удержаться за него. В ту же секунду я непроизвольно закричала изо всех сил, серьезно перепугав всех, кто был внизу. Моя двоюродная сестра Нэнси вбежала в мою комнату, не понимая, что со мной случилось. «Уйди, оставь меня одну. Не входи, – закричала я. – Я справлюсь».
Я стояла у туалетного столика, держась за него и разговаривая сама с собой. Затем я произнесла мантру, которую, скорее всего, посоветовала бы пациенту, окажись он на моем месте: «Марша, ты должна горевать. Нельзя избежать этого, не подавляй слезы. Ты должна выплакаться. Не сдерживайся». Я говорила с собой, словно одновременно была и горюющим человеком, и психотерапевтом. «Не беспокойся, как это выглядит, плачь столько, сколько нужно, все будет в порядке». И так далее.