В итоге Аллан понял, что ему следует прекратить пытаться вести логический разговор со мной, что мои проблемы находятся на эмоциональном уровне. Реальная проблема заключалась в эмоциях. Мы много обсуждали это, пытаясь разобраться в моих чувствах.
Почему я была так несчастна? Думаю, что во многом я по-прежнему носила в себе девочку «рот-мотор», которая мыслила нестандартно и у которой не было пути назад, без того, чтобы принести в жертву свою индивидуальность. У меня были друзья, многие люди любили меня. Но мне не хватало любящей семьи. Я жила одна и очень нуждалась в
Аллан невероятно помог мне, и я очень благодарна ему. «Марша стала гораздо менее нестабильной, начала понимать, чего именно хочет, строить планы, принимать более разумные решения, – говорит Аллан. – Самое главное – осознала, чего хочет. Поняла, как выйти из плохой ситуации, как поверить в себя, как больше уважать себя. Она признала, что ее многие негативные представления о себе не соответствовали действительности, что в ней есть нечто ценное и особенное, на что можно опираться. Я видел в ней человека с необычайными способностями, очень творческого и невероятно умного. Мне было легко говорить с ней так, чтобы помочь ей больше уважать себя». В итоге у нас получилось.
Не последнюю роль в улучшении моего состояния сыграло решение поступить на работу в Вашингтонский университет в Сиэтле.
В 1977 году мне неожиданно позвонили и поинтересовались, не ищу ли я работу преподавателя. Возможно, это Джерри Дэвисон попросил представителей университета связаться со мной, но я не уверена. Сама я не искала в тот момент работу, но, так как я никогда не была на Западном побережье, решила попробовать.
Меня встретили в аэропорту и повезли в отель в Университетском округе. Красота этих мест сразу поразила меня. Залив Пьюджет-Саунд, озеро Вашингтон, заснеженные горные вершины. Вряд ли я раньше видела что-то красивее, чем здешние закаты – солнце, скрывающееся под водой, и прекрасные огоньки ранних вечеров.
Собеседование было запланировано на следующий день, и на него меня, красиво одетую и с уложенными волосами, вели под проливным
К концу второго дня я познакомилась с преподавателями факультета и студентами, обсудила свою диссертацию, поделилась планами о предстоящем исследовании на тему суицида и долго разговаривала с руководителем клинической программы. Ложась спать в ту ночь, я точно знала, что мне предложат работу и я соглашусь (не сомневалась, что Вашингтонский университет был как будто специально создан для меня). Следующие две недели я каждый вечер засыпала в слезах, потому что не была готова к прощанию с Вашингтоном. Я должна была оставить Католический университет, потому что он был губителен для меня. Но как оставить своих друзей? Оставить Аллану и Аллана было очень тяжело. Однако я знала, что должна сделать это.
Перед тем как сложить вещи в машину и покинуть город в сопровождении Элин, я сделала подарок жене Аллана, Кэрол. Мне хотелось поблагодарить ее за время, которое Аллан так охотно уделял мне, когда я в страданиях звонила ему в любое время дня и ночи. За время, которое я отняла у нее.
И снова говорю это: «Спасибо, Кэрол».
Я приехала в Вашингтонский университет в Сиэтле летом 1976 года, твердо уверенная, что наконец должна разработать эффективную терапию для людей с высоким суицидальным риском. Я знала, что она будет поведенческой. Но тогда и представить не могла, какой непростой она окажется.
Прежде чем я расскажу, как ДПТ появилась в своей почти завершенной форме в середине 1980-х, я хочу сделать шаг назад и подробно описать, что представляет собой эта терапия и как она работает.
В основе ДПТ лежит динамический баланс между противоположными терапевтическими целями: с одной стороны, принятием себя и своей жизненной ситуации, с другой – стремлением к переменам ради лучшей жизни. Диалектика означает именно это – баланс противоположностей и синтез целого. Акцент на следовании стратегиям изменений, сбалансированным стратегиями принятия, – то, что делает ДПТ уникальной.
Я повторю то, о чем говорила в первой главе. ДПТ – это поведенческая программа лечения, не совсем похожая на индивидуальный психотерапевтический подход. Это сочетание индивидуальных сеансов психотерапии (около часа раз в неделю), группового обучения навыкам, коучинга по телефону, психологической консультационной команды и возможности также изменить социальную или семейную ситуацию клиента (например, с помощью семейных интервенций). Обучение навыкам занимает центральное место в эффективности ДПТ: именно навыки помогают клиенту сделать жизнь приемлемой.