В огромном специализированном магазине в центре Сиэтла я купила палатку, спальный мешок, фонарь и маленькую плиту. Сначала я решила поставить палатку в своем дворе, прежде чем идти в глушь. Меня тут же постигла неудача. Я понятия не имела, какой край палатки был верхом, а какой – низом. К счастью, сосед увидел мои мучения и показал, что нужно делать.
Когда я добралась до своего первого лагеря на природе, я подумала: «Где мне парковать машину? Как сделать кофе? Где здесь туалет?» Мне пришлось спрашивать у парней – в этих лагерях останавливались в основном мужчины, – как делать практически все. Они оказались очень добрыми и любезными и ни разу не засмеялись над моей неумелостью.
Вскоре я стала заядлой туристкой. Иногда ездила с друзьями, но гораздо чаще одна. Быть одной на фоне потрясающих пейзажей было очень радостно и иногда немного страшно – порой из-за сомнительных туристов, но гораздо чаще из-за случаев обнаружения медведей. Так я начала считать себя настоящей жительницей Сиэтла.
Я приехала из Вашингтона, где живет много афроамериканцев. Когда я впервые оказалась в Сиэтле, то подумала: «Боже, здесь одни белые». Мне почему-то было очень некомфортно от этого. Когда позже я сообщила риелтору, что хочу купить дом в районе «для всех», она посмотрела на меня так, словно я упала с Марса, и сказала: «В Сиэтле нет таких районов».
В итоге я купила дом в Центральном районе, в месте, которое в 1970-х было сердцем движения за гражданские права и домом Джими Хендрикса[15]. По одну сторона холма был белый и состоятельный район. По другую – черный и бедный. Я жила на вершине, где было больше афроамериканцев. Люди говорили мне на улице: «Привет, Белоснежка». В то время район пребывал в упадке и все больше скатывался в нищету и преступность. В итоге наркодилеры (я так думаю) подожгли мой дом. К счастью, я получила около тридцати пяти тысяч долларов возмещения по страховке, восстановила дом и быстро продала его.
Потом я, как цыганка, кочевала из одной квартиры в другую на протяжении трех лет. Наконец я решила, что пришло время снова купить дом. Я как раз собиралась подписывать документы, когда приехала моя сестра Элин. «Ты не можешь сделать этого, Марша, – заявила она. – Вспомни свои обеты». Она говорила об обете бедности, который я дала много лет назад в Чикаго.
Я уже испытывала подобные уколы совести, и они продолжали терзать меня. Эд, любовь всей моей жизни, удивлялся этим приступам добродетели. Однажды он сказал мне: «Марша, смысл не в том, что все должны быть бедными. Ты ведешь себя так, словно ты должна быть бедной, как святая. Наша цель – облегчить страдания бедных, а не отдать им все, что у нас есть».
Он был прав: мне хотелось стать святой.
Однако после слов Элин я арендовала однокомнатную квартиру на 17-й авеню, в довольно неприятном и опасном районе. Я посчитала это своим долгом, чтобы сбалансировать физическое окружение со своими духовными устремлениями. В моей новой квартире была откидная кровать, несколько стульев, маленький стол и духовка без термометра, поэтому я никогда не знала, насколько она раскалена.
В глубине души я ожидала, что войду в квартиру и обнаружу Иисуса, который похвалит меня за мой поступок. Но этого не произошло. В первую же ночь меня измучил вой полицейских сирен. И это повторялось каждую ночь. Я подумала: «Что же ты наделала, Марша? Ты преподаватель в университете. Посмотри на себя, посмотри, где ты живешь». Но я не переехала. Мне казалось, так бы поступила святая Тереза.
Я иногда проводила встречи со студентами в своей квартире. Вскоре они взмолились: «Мы можем встречаться в другом месте, Марша? Пожалуйста!» Ситуацию усугубляло то, что я также приглашала домой бездомных людей, с которыми работала, в том числе на мою знаменитую рождественскую вечеринку. Однажды на вечеринке один из моих студентов спросил у бездомной женщины, откуда она. Я вышла из кухни и услышала, что женщина сказала: «Я освобождена досрочно за убийство». Конечно, это было мне известно, но студенты были потрясены и не знали, как себя вести.
Разумеется, они были правы, и это подтолкнуло меня к действию. После жизни в том месте я поняла, что мне не нужны деньги, чтобы быть счастливой. С другой стороны, я обнаружила, что студентам неудобно сидеть на жестком деревянном полу и слушать непрекращающийся вой полицейских сирен. Спустя небольшое время я накопила нужную сумму на первоначальный взнос за свой дом.
Со святой Терезой было покончено.
Я мечтала о месте, где можно было бы предаться тихому созерцанию, и им стал Дом молитвы Кайрос, ретритный центр недалеко от Сиэтла. Это волшебное место занимает двадцать семь акров альпийской пустыни, на которой живут олени, дикие индейки, многочисленные мелкие птицы и редкие койоты.