Психологи называют это меткой безопасности. Если вы боитесь лифта, но вынуждены пользоваться им, вы говорите себе: «Если телефон со мной, я в безопасности». Телефон выступает меткой безопасности, словно любимая игрушка для ребенка. Так вы можете делать необходимые вещи и не позволяете страху тормозить вас. Моей меткой безопасности была фраза: «Землетрясения не будет». Но я жила в Сиэтле, где они случаются постоянно. Глупо утверждать, что землетрясения не будет. Плохая метка безопасности.
Тогда я задумалась: чего же я на самом деле боюсь? Я боялась, что тоннель обвалится и раздавит меня. В тоннелях порой происходят ужасные катастрофы, в которых погибают люди. Но погибают не все. Поэтому я представила, что въезжаю в тоннель, он обваливается, но я успеваю распахнуть дверцу машины, выхожу в костюме Чудо-Женщины и начинаю спасать других людей. Это сработало, но не полностью.
Психологи оценивают степень несчастья по Шкале субъективных единиц дистресса (SUDS, Subjective Units of Distress Scale) от нуля (нет стресса) до десяти (максимальный стресс). До выполнения одного успокаивающего упражнения, связанного со страхом тоннелей, я оценивала свой страх на восемь баллов. После упражнения показатель снижался до трех. Существенное улучшение, но стресс все-таки не исчезал полностью. Тогда я подумала, что, скорее всего, боюсь чего-то еще. Когда пытаешься определить причину своего страха, не всегда находишь ее сразу.
Вскоре я поняла: на самом деле я боялась, что при обвале крыши металлические конструкции повредят мне руки и я не смогу выбраться. Никто не будет знать, что я в тоннеле. Начнется пожар, и я погибну. Когда я рассказывала эту историю своим клиентам, то спрашивала у них: «Какой навык я собираюсь применить в этой ситуации?» Они всегда отвечали правильно: принятие. Я мысленно представляла, как умираю в муках в тоннеле. Это сработало. По шкале SUDS мой стресс снизился до нуля.
Навык преодоления учит выявлять ситуации, в которых кроются потенциальные проблемы, вызывающие тревогу, а также планировать, как справиться с предполагаемыми трудностями. Кроме того, вы представляете, что оказываетесь в страшной для вас ситуации и успешно выходите из нее.
Хочу подчеркнуть следующее:
общий элемент всех навыков ДПТ – всей терапии ДПТ – твердая решимость быть эффективным во всем, что вы делаете. Эффективность – ключ к успеху во всех сферах жизни.
В какой-то момент работы в Католическом университете я всерьез подумывала бросить работу с суицидом. Я часто спорила с психиатрами, которые усложняли мою жизнь. Однажды я уехала из города на выходные, и у одного из моих клиентов случился кризис. Первым делом психиатры хотели положить его в психиатрическую клинику. Но нет никаких данных, которые доказывали бы, что госпитализация спасает жизнь или помогает людям со склонностью к суициду. Уже тогда я считала и продолжаю считать, что в большинстве случаев клиенты с суицидальными мыслями вполне хорошо справляются при амбулаторном лечении. Исследование одного из моих студентов показало, что госпитализация неэффективна, хотя принято полагать обратное.
Как бы тяжело мне ни было в Вашингтоне, отступать не в моих правилах. Насколько мне было известно, никто не проводил качественного и серьезного исследования суицида. Так что эта тема оставалась в центре моего внимания, когда я начала работать в Вашингтонском университете.
В итоге я разработала учебный курс по оценке и мероприятиям в отношении людей с суицидальными наклонностями. Он проходил по выходным и был открыт для аспирантов, обучающихся клинической психологии, и резидентов в психиатрии. Мы начинали вечером в пятницу с вина и пиццы. Вначале я предлагала студентам ответить на три вопроса. Первый: что такое смерть? Второй: есть ли у людей право на суицид? Есть ли у вас такое право? Третий: есть ли у человека право помешать другому человеку покончить с собой? Есть ли у вас такое право? Я давала на ответ около десяти минут и просила каждого участника записать свои мысли. После студенты делились своими ответами. Они могли задавать уточняющие вопросы, но не могли начинать обсуждение или возражать.
На протяжении многих лет большинство студентов отвечали, что у взрослых людей без психических заболеваний есть право на суицид, в то время как у людей с психическими расстройствами такого права нет. В последнее время все больше студентов поддерживают идею, что у людей с психическими расстройствами тоже должно быть право на суицид. При этом все считают, что у них, как у психотерапевтов, есть право помешать человеку покончить с собой.