«Я пишу, чтобы выразить свой гнев и глубокое разочарование из-за удивительного бессердечия по отношению к женщинам, которые присутствовали на полуденной литургии в Рождество. Если у вас есть сомнения, пожалуйста, посмотрите на выбранные песни. В одной из первых песен “Смотри, как распускается роза” последняя строчка гласит: “Она родила
По правде говоря, я почти потеряла надежду, что церковь как институт задумается и причислит женщин к полноценным людям. Дискриминирующий язык ориентирован на мужчин, Бога зовут Господом, Отцом или используют местоимения “Он/Его”, литургии в церковные праздники собирают вокруг алтаря целые толпы посвященных мужчин… Все это говорит о низкой малой осведомленности и заботе о потребностях, правах и ценности женщин…
Я уже писала, что сексистский дискриминирующий язык утренней службы делает для меня невозможными дальнейшие присутствие и участие. Это слишком угнетающе…
Мира и радости в Боге!!!
Да пребудет с вами ее благословение.
Я покончила с церковью как с институтом, которым управляют мужчины. В этом месте женщин считают менее важными, чем мужчин. Я сочла аморальным продолжать давать этому институту деньги, потому что я словно дарила деньги группе людей, которые отказывались признавать афро- или латиноамериканцев. Этому нет оправданий. Я надолго перестала ходить на католическую мессу, и это очень печалило меня. Это одна из самых больших потерь в моей жизни. Потерять свою церковь – словно потерять семью.
В течение первого года моего обучения в Шалеме (было начало 1970-х) занятия по созерцательной молитве проводились раз в неделю. Мы садились в круг и медитировали или занимались другими духовными практиками. Иногда нам задавали простые вопросы, которые на самом деле были очень глубокими, что-то вроде коанов (вопросов, которые призваны спровоцировать просветление) в дзен-обучении. Бо́льшую часть времени я не понимала, что происходит.
Например, один из вопросов звучал так: «Кто я?» «Это легко, – подумала я. – Я учитель». Я не сразу поняла, что вопрос скорее звучал как «Кто… есть… я?» На самом деле учитель спрашивал: «Как я вижу себя в связи со всеми вещами и людьми вокруг меня в духовном смысле?» Или другой вопрос: «Откуда берутся мысли?» Я подумала: «О чем вы говорите? Они возникают из синапсов, загорающихся между нейронами в мозге». И снова я мыслила слишком буквально, слишком прозаично.
В одном упражнении мы должны были разбиться на пары, сесть друг напротив друга и полчаса смотреть в глаза. Ничего не говорить, не выражать никаких эмоций. Это довольно глубокий опыт, и зачастую очень сложно сдержать даже малейший намек на улыбку. Попробуйте и поймете, о чем я говорю.
На последнем занятии мы должны были сесть перед зеркалом и в течение часа смотреть на себя. Просто смотреть не двигаясь. Но, глядя на свое отражение, я неожиданно расплакалась и не смогла остановиться. Мне пришлось уйти. Я до сих пор не знаю, что это было. Упражнение вызвало у меня бурю эмоций.
Поскольку я не завершила ту практику, я решила пройти весь курс заново на следующий год. На этот раз, когда меня спросили: «Откуда берутся мысли?» – я ответила: «Справа налево». Вот и все. Это ничего не означало. Это просто было. Я знала, что продвинулась по сравнению с прошлым годом. Смысл заключался в том, чтобы наблюдать за своим разумом, замечать, как появляются мысли. Со второй попытки мне удалось пройти этот курс.