Таким был мой опыт обучения в Шалеме, когда я жила в Вашингтоне в середине 1970-х, и он произвел на меня неизгладимое впечатление. После переезда в Сиэтл мне захотелось пройти обучение, чтобы стать духовным наставником, и я решила снова вернуться в Шалем.
Я плохо помню те занятия. Помню, как через два года отправилась на трехнедельный курс усовершенствования. Мне не удалось завершить итоговую работу, поэтому я так и не получила сертификат. Но это не помешало мне стать духовным наставником для многих людей.
Но один случай в Шалеме остался ярким воспоминанием-«лампочкой».
Мое первое озарение произошло в часовне Духовного центра Горницы в Чикаго в 1967 году. Это было завораживающее мгновение, и ощущение единства, погружения в Бога сопровождало меня почти целый год. Когда я встречалась с Эдом, глубокое чувство любви к нему было тем же чувством, которое я испытала в часовне.
В часовне я думала, что восторженное чувство было переживанием любви Бога ко мне, которую я так долго и отчаянно искала. Но, когда я испытала то же самое чувство, лежа рядом с Эдом, я поняла, что ошибалась. Экстатическое чувство в часовне отражало мою любовь к Богу, а не любовь Бога ко мне. Вот и все. Мой год экстаза резко закончился, рассеялся за несколько секунд. В духовном и эмоциональном смысле я вернулась в точку, в которой находилась до своего мистического переживания. Мне пришлось возобновить поиски Бога.
Через десять лет я была ровно на том же месте, мои поиски так и не принесли результата. В один из приездов в Шалем я сидела на занятии и вдруг отвлеклась от преподавателя и перевела взгляд на окно. Прямо за ним мягко покачивался на ветру огромный цветок, голубая гортензия. Пока я праздно рассматривала ее, меня накрыла волна огромной уверенности. Ее нельзя было игнорировать. Это было внезапное осознание, что Бог никуда не исчезал. Он был со мной все это время. Бог
Мои поиски закончились. Я нашла Бога. Бог нашел меня. Это был второй момент просветления, мое мгновение гортензии.
Это произошло в самых обыденных условиях, но люди часто переживают озарение в повседневной обстановке. Едешь по улице, смотришь на большие часы на вокзале. Тик-так. И вдруг ты познаешь глубокую, возможно, вечную истину о себе, мире, Боге.
Последователи дзен говорят: «Проявляй сострадание – и ты обнаружишь, что всегда был милосерден. Проявляй просветленность – и обнаружишь, что всегда был просветленным». Ты всегда был там: ты просто этого не знал. Вот что я поняла в тот день. Бог никогда не оставлял меня. Я сразу поняла, что никогда не была одна.
Второй момент озарения – настоящая драгоценность моего пребывания в Шалеме. Еще одна связана с концепцией готовности, которую открыл мне Джеральд Мэй.
Готовность означает, что вы открываетесь всему, что есть. Его смысл – объединиться со Вселенной, погрузиться в нее и делать то, что необходимо в данный момент. Вымыть посуду, помочь упавшему человеку, отказаться от спора, который тебе не суждено выиграть, и спора, который ты мог бы выиграть. Отказаться от правоты, даже если ты прав. Готовность – это когда ты делаешь вещи, которые тебе, возможно, не хочется делать, но ты делаешь их, потому что они необходимы. Ты принимаешь происходящее с достоинством, ты словно окунаешься в волю Божью или принимаешь причинные факторы Вселенной. Это отказ от истерик. «Готовность, – говорит Джеральд Мэй, – это соглашаться на таинство своего бытия жизни каждое мгновение жизни».
Противоположность готовности – своеволие. Акцент смещается на контролирование реальности, идею «что хочу, то и ворочу». В основе своеволия лежит желание быть правым. Эта борьба с реальностью отнимает эмоциональную энергию и ни к чему не приводит. Проявлять своеволие – значит делать противоположное тому, что необходимо.
Идея готовности вызвала во мне большой отклик, и я поняла, что она может быть очень полезна для моих клиентов, которым я помогаю построить жизнь, которую хочется прожить. Позже это понятие стало частью навыков стрессоустойчивости ДПТ.
Несколько лет назад я пережила удивительную борьбу со своеволием, которая позволила мне понять, что победить своеволие с помощью своеволия невозможно.
Вот что произошло. Я предложила в своей лаборатории проект с клиентами высокого уровня риска (опиумными наркоманами), который должна была утвердить кафедра. Я знала, что одобрение под вопросом и следует вести себя очень дипломатично, а это не всегда дается мне легко, особенно если я чем-то увлечена, как в данном случае. Подробности проекта не имеют значения. Важен лишь тот факт, что меня ждало совещание с заведующим кафедрой и несколькими светилами из клиники, которые, как я знала, очень настороженно отнеслись к проекту из-за потенциальных рисков.
Я знала, что могу уничтожить свой проект, если позволю своей увлеченности выпустить гнев в ответ на сопротивление. Я решила вести себя иначе, чтобы понять точку зрения оценивающих.