Обед тоже был ритуалом. Медитация. Обучение дзен-практикам. Иногда мы слушали записи Роши Кеннетт. Один из мужчин всегда засыпал во время этих занятий и громко храпел. Это было отличной возможностью попрактиковаться в принятии. Затем снова работа, затем ужин, затем григорианские хоралы на вечерней службе. Потом наступало время отдыха: мы, мирские люди, собирались в очень маленькой гостиной, читали, шили, писали письма, пили чай, просто были в моменте. В это время мы могли поговорить друг с другом. Затем последняя медитация и сон.
Все это казалось мне чужим. Уверена, я не единственная, кто задумывался так же, как и я, о том, во что влип. В то же время я понимала, что это было частью духовного приключения, которое началось годом ранее, в Доме молитвы Кайрос. Я словно заново обрела важнейшую часть себя.
Что меня сразу привело в восторг, так это работа на ферме. Иногда нужно было возить на тачке навоз. Иногда собирать стручковую фасоль, копать канаву или заливать бетоном новую дорожку вокруг сада. Однажды меня и еще одну женщину застукали за разговором во время сбора фасоли. Из-за этого вся наша группа лишилась не только вечернего чаепития, но и потрясающих десертов. К счастью, все члены группы практиковали принятие.
«Сегодня отлично поработала. Меня отправили на стройку, я помогала делать новую дорогу. Было весело! Два дня назад научилась работать киркой, пока копала сад (тоже весело). Была единственной женщиной в команде. Чувствовала себя настоящим мачо!
Я женщина.
Я сильная[21]…»
Самым потрясающим в работе, да и вообще во всем, было гендерное равенство. В аббатстве царила самая несексистская среда, с которой я сталкивалась за всю свою жизнь. Я словно вернулась в материнскую утробу, в которой так уютно и так безопасно. Я была так счастлива, что через несколько дней всерьез задумалась о том, чтобы бросить свою жизнь в Сиэтле, стать буддийской монахиней и жить в аббатстве Шаста. Это стало чем-то вроде навязчивой идеи, как видно из моих дневниковых записей. Эти мысли проникали в голову во время медитации, что было непозволительно. Я упорно боролась с ними.
Медитация сама по себе достаточно тяжела для меня в физическом плане, не говоря уже о том, что мозг все время отвлекается. У меня ужасно болела спина. Левое плечо полностью костенело. Я не могла понять, на чем сфокусировать взгляд. Очень уставала. Не знала, куда деть руки. Боролась со сном. Это вовсе не та духовная безмятежность, которую представляешь, когда слышишь о дзен-медитации, правда? Мой учитель сказал, что боль в спине и усталость, вероятно, связаны с моим сопротивлением принятию чего-то в себе или с какой-то блокировкой. Я так не думаю. Скорее, мне нужно было сидеть в более удобной позе.
Еще одна проблема была связана с необходимостью смотреть вниз, не блуждать взором по сторонам. Я ученый, а ученые любопытны по своей природе. Я знала, что мне придется нелегко.
В первый же день младший наставник сообщил мне, что я слишком много глазею по сторонам. Сначала мне стало стыдно, но позже я приняла его комментарий как ценное наставление. Потребовалось немало практики, но со временем я научилась концентрироваться. Нужно полностью находиться в настоящем моменте. Это значит, что необходимо отказаться делать то, что хочется. Это избавление от необходимости знать все. Избавление вообще от желаний. Это путь к свободе. Позже я включила эту практику в раздел навыков стрессоустойчивости. Одна из многочисленных дзен-практик стала инструментом для развития навыков ДПТ. Принятие – это свобода от необходимости удовлетворять свои желания.
В аббатстве Шаста ты должен был усердно работать и при этом не предпочитать одни задания другим, не считать, что одни задачи больше заслуживают твоего времени, чем другие. Если я подметала пол и звенел колокольчик – сигнал к переходу к другому занятию, – я сразу же прекращала подметать. Мысль «нет, я должна сначала закончить свое дело, а потом переходить к следующему» считалась признаком эгоизма. Ты как бы подчинялся тому, что хотел делать, а не тому, что следует.
Еще одно правило: ты не должен был помогать другому человеку, пока тебя об этом не попросят. Если ты помогаешь кому-то без просьбы, скорее всего, ты делаешь это для себя. Это очень справедливое замечание относительно психотерапевтов. Я всегда советую своим коллегам делать то, что полезно клиенту, а не то, что заставляет их чувствовать себя хорошо как терапевтов.