У коанов нет ответов в том смысле, который предполагают обычные вопросы вроде «Каково расстояние между Солнцем и Землей?» или «Сколько в мире континентов?» При этом не имеется в виду что-то неземное или сверхъестественное. Ученик не анализирует вопрос, а приходит к ответу через медитацию и целостное мышление. Это не интеллектуальное упражнение. Вы должны открыть свое сердце, чтобы позволить ответу прийти. Когда вы увидите его, скорее всего, испытаете экстаз. Это что-то вроде: «Не могу поверить, что я сделала это. Ого!» (Кстати, у коана «Сколько звезд на небе?» нет числового ответа.)
Размышление о коанах – это способ проникнуть в природу реальности, которую мы обычно воспринимаем фрагментарно. Это значит увидеть природу Будды, фундаментальную природу всех вещей, единство вселенной.
Ученик сообщает свой ответ учителю, словно это единственный вариант, потому что у коанов может быть много ответов, ведь каждый отражает суть его универсальной истины. Ученик доносит свой ответ через действия или мимику. Иногда я чересчур глубоко погружалась в анализ и размышления, и тогда Виллигис говорил мне: «Концепции, Марша, концепции». Он звонил в свой колокольчик, и я уходила, чтобы попробовать поразмышлять иначе.
Мне нравилась простота Мюнстершварцахского аббатства. Все было прекрасным и снаружи, и внутри. Перед дзендо, залом для медитации, располагались большие золотые гонги. В очень простых комнатах были расставлены прекрасные икебаны, на обеденных столах стояли небольшие букеты. Снаружи были цветущие сады с бегущими ручьями и разными статуями. Очень по-дзенски.
Аббатство было построено в конце 1930-х, но оно стояло на этом месте с VIII века. Предыдущее было уничтожено пожаром в начале ХVIII века. Река Майн уходит на полтора километра на запад, а пейзаж напоминает пасторальные картины.
Бо́льшую часть времени я была здесь очень счастлива, так же как и в аббатстве Шаста. Один человек, который тоже находился тут, казалось, злится на меня за то, что я счастлива, ибо сам он был в глубокой депрессии. Я сказала ему: «Я не могу сдержать свое счастье». Помните диалектику? Я могу быть одновременно счастлива и грустить из-за каких-то аспектов своей жизни и собственного пути.
Но моя бедная спина. Я перепробовала все варианты медитации. Ходьба помогала, но не решала проблему. Однажды во время особенно болезненной сидячей медитации я неожиданно поняла, что боль не имеет значения. Мне не следовало уделять ей столько внимания, если она не была опасной, а моя боль точно не была такой. Это стало важным открытием и помогло пережить гораздо более тяжелые моменты.
Мне не хотелось говорить о физической боли, но когда я наконец поделилась этим с Виллигисом, он тут же нашел решение проблемы. Он предложил мне ложиться на пол часовни на верхнем этаже. Я так и сделала, но вскоре кто-то дотронулся до моей ноги и сказал, что я не могу лежать там. Я не стала открывать глаза и отвечать и осталась на полу до конца медитации, но больше так не делала. Потом я попробовала медитировать в кресле с подлокотниками и спинкой. Я клала подушку на колени, опускала на нее руки, чтобы поддерживать плечи, и это помогало мне медитировать без острой боли.
Такое положение во время дзадзена требует изрядной доли смирения. Твое естественное желание – быть как все, делать то, что ты должен делать. Во время медитации «не полагается» сидеть в кресле. Все сидят, скрестив ноги на полу. Но я приехала, чтобы впечатлить других или чтобы учиться? Я решила сидеть в кресле и учиться практике медитации с относительным комфортом. Персонал всегда говорил, завидев меня: «Выносите королевское кресло, Марша пришла». И они действительно выносили огромное красное кресло с подлокотниками.
Виллигис очень хорошо говорил по-английски, когда мы встречались наедине. Вскоре наше общение растянулось с пяти минут до десяти, а то и до пятнадцати, что было гораздо дольше, чем с другими. Отчасти Виллигису хотелось компенсировать мое непонимание его выступлений на немецком языке. Сколько раз он говорил: «Марша, как жаль, что ты не могла понять мою сегодняшнюю речь». Со временем между нами установилась связь, похожая на мои отношения с Ансельмом, моим духовным наставником в Университете Лойола.
Я поочередно пребывала в состоянии восторга и глубокой печали. Однажды Виллигис сказал: «Ты страдала, Марша. Я никогда не страдал, но я понимаю это». Это было такое любящее признание, словно он заглянул в мою душу, увидел боль и страдания и взял их в свои ладони. Я чувствовала заботу Виллигиса, но мне было очень тяжело. Погружение в дзен, знакомство с коанами, физическая боль во время медитации, всплески эмоциональных переживаний. Наверное, в какой-то момент я пожаловалась Виллигису. «Значит, ты хочешь уехать? – спросил он. – Ты не захочешь вернуться сюда?»