Я начала с группы из шестидесяти женщин в возрасте от восемнадцати до сорока пяти лет, каждая из которых соответствовала критериям пограничного расстройства личности и имела хотя бы два эпизода парасуицида (серьезного самоповреждения с намерением или без намерения умереть) за предыдущие пять лет при условии, что хотя бы один из эпизодов произошел в последние восемь недель. Мы провели несколько предварительных отборов, в ходе которых некоторые кандидатки выбыли.
В итоге осталось пятьдесят женщин, которых мы случайным образом распределили либо в группу ДПТ, либо в группу, которая проходила стандартную поведенческую терапию (в этом состоял рандомизированный компонент клинического исследования). Исследование длилось год, оценка состояния пациенток проводилась через четыре, восемь и двенадцать месяцев (год – это намного длиннее двенадцати недель, на которые я оптимистично рассчитывала в начале проекта. Поддержка моих друзей из NIMH, а также мой опыт применения ДПТ привели к изменениям).
Приятно представлять, как исследование заканчивается, данные перепроверяются, мы хором восклицаем: «Невероятный результат!» – и разливаем шампанское. Увы, ничего такого не произошло. Моя студентка Хайди Херд подключилась к исследованию в 1989 году. Она обладала огромным опытом оценки результатов клинических исследований, поэтому ее роль заключалась в анализе первичных данных, которые мы получили в ходе исследовании. «Какое-то время мы даже не знали, будет ли исследование успешным. Никто из нас не был уверен в положительном результате, – теперь говорит Хайди. – Казалось, все идет хорошо, но сколько многообещающих исследований ни к чему не привело».
Ученые должны быть внимательны к опасности видеть позитивный результат своей работы, когда его нет. Самый продуктивный подход – относиться к полученным данным беспристрастно, оценивать их объективно и прислушиваться к тому, что они сообщают. Если они говорят что-то, что ты не ожидал, будь благодарен, потому что ты чему-то научился. Перефразируя старую поговорку, «я не увидел бы что-то, если бы не верил в это». Понимаете, о чем я?
Но почти все наши результаты были положительными. Тогда мы пришли к первому выводу:
«Во-первых, мы зафиксировали значительное снижение частоты и медицинского риска парасуицидального поведения среди пациенток, проходивших ДПТ, по сравнению с контрольной группой. Проходившие ДПТ в среднем совершали полтора парасуицидальных акта в год по сравнению с субъектами контрольной группы, совершившими девять актов. Во-вторых, ДПТ удерживала пациенток в терапии. Годовой коэффициент выбытия [то есть выхода из исследования] составил всего 4 (16,67 %) из 24 пациенток, одна из которых совершила суицид. Коэффициент выбытия среди пациенток контрольной группы, которые начали работать с новыми психологами, составил 50 %. В-третьих, субъекты, проходившие ДПТ, провели меньше дней в стационаре психиатрических клиник, чем субъекты контрольной группы. Пациентки, которые проходили ДПТ, в среднем провели в стационаре 8,46 дня в год по сравнению с 38,86 дня субъектов контрольной группы».
Другими словами, исследование показало, что в отличие от пациенток, которые проходили традиционную терапию, пациентки, проходившие ДПТ, гораздо реже вредили себе и с гораздо большей вероятностью оставались в терапии. Но мы отметили, что, несмотря на это, женщины из обеих групп сообщили примерно об одинаковой степени депрессии, безнадежности, мыслях о суициде и отсутствии причин жить. Это стало неожиданностью, но позже я поняла, что построение жизни, которую хочется жить, занимает больше времени, чем снижение риска самоповреждений.
Что делает ДПТ эффективной в помощи людям с высоким суицидальным риском по сравнению с другими видами терапии? Хороший вопрос. ДПТ отличается сочетанием человеческого подхода (близких, искренних отношений между психологом и клиентом) с практическими навыками, которые помогают клиенту управлять всеми сферами своей жизни. ДПТ уделяет огромное внимание отношению к клиенту как к равному: терапевт не относится к нему как к поврежденной вещи, с которой нужно нянчиться (я называю это «фарфоризацией»). Клиента принимают таким, какой он есть. По мере того как клиенты овладевают практическими навыками, которые помогают им решать проблемы, они все больше контролируют свою жизнь и, вероятно, начинают относиться лучше к самим себе. Можно сказать, что навыки играют главную роль в эффективности терапии.
Иногда меня спрашивают, и не всегда в шутку, есть ли в ДПТ «магия». На этот вопрос лучше всего могут ответить те, кто прошел терапию. Типичный ответ звучит так: