– Саджер? Клод? Подождите! У него полстола завалено счетами от Клода Саджера. Я сегодня пыталась разобрать этот мусор.
– У кого? – спросил рыжий.
– У Альфреда.
– Альфреда Жу? Который умер? – уточнил молодой су-шеф.
– Да!
– А кто он Вам?
– Биологический отец. Мы как раз тут немного отмечаем… Его уход.
– Реинкарнацию! – пришел на помощь Марго кто-то из друзей, ближе находящихся к диалогу между поваром и гостьей. – Возможно, он уже стал новым человеком.
– Или лягушкой! Представляешь, Марго! Не ешь в ближайшее время лягушек! Возможно, это твой папаша! – добавил рыжий коротышка.
Выпивший стол залился смехом.
– Помолчите, Том! Это мой отец, а не ваш! А то я сейчас захочу несколько бутылок Лафита сорок пятого, я видела в меню. И ваше настроение ухудшится. Сегодня ведь Вы решили платить, верно?
– Я… — хотел возразить финансист. Он был богат, но решил, что Лафит всё же разрушит его спокойствие, и умолк на полуфразе.
– А Вам? Почему ваши счета у нас на столе? – продолжила диалог с поваром девушка.
– Это не мои. Отца. Он тоже Клод Саджер. Меня назвали в честь него.
– Хорошо, вашего отца. Почему? Странное совпадение, – сказала Марго, улыбнувшись.
– Мы ваши соседи. С юга. Саджеры. Часть земли мы сдаём… Сдавали в аренду вашему отцу. Платит он не всегда вовремя. Полгода почти не платил. Отец подал в суд. Сейчас… Соболезную.
– Не стоит. Я не знала его. Два или три раза видела в детстве. Продам всё. Ваш отец не хочет купить? Наверное, это прибыльно, если заниматься.
– Не думаю. Он фотограф. Известный.
– Я знаю почти всех, – вмешалась девушка, выбритая наголо. – Саджера не слышала. Значит, не известный.
– Он не по вашей части, – вступился за отца Клод Саджер. Была в его словах некая надменность, принижающая значимость сидящих, но, возможно, это лишь ревность. Или зависть. — Он документалист. Конфликты, землетрясения. Всё такое. У него несколько премий.
– Кровь любит, – сказал кто-то на дальнем от су-шефа краю стола.
– А мы вечеринки! – прозвучал тонкий голос.
Клод Саджер не видел, кому принадлежит этот тонкий противный голос, поскольку часть его обзора перекрывал огромный толстяк в бархатном костюме.
– Скажите, друзья! Вечеринки! Вечеринки! — повторил теми же высокими звуками полный мужчина в изумрудном бархате. Оказалось, это его голос. Какое несоответствие! Да, у толстяков часто бывает женский голос. Но у этого была борода, которой бы позавидовали все цари Ура.
Гости за столом поддержали его и еще долго скандировали «вечеринки», пытаясь создать из этого какое-то подобие песни. Они дурачились. Почему бы и нет? Они были молоды. Клод Саджер дождался, когда гул спадёт, и продолжил:
– Я спрошу.
– Не стоит, пусть фотографирует.
Марго встала из-за стола, вытирая губы салфеткой. Она оказалась чуть выше су-шефа.
– Поэкономим таланты для мира. Они дураки. Не обижайтесь, – сказала девушка, обернувшись на секунду в сторону своих друзей. – Вы курите? Составите компанию? Мы договорились не курить за столом. С едой и вином это не лучший вариант.
– Я не курю.
– Но компанию составите?
Из кухни раздался громкий злой голос: «Саджер! Ты где?» Зал от кухни отделяла тонкая стена, но и она не справилась с громкостью выкрика.
– Похоже, это Вас.
