Но внутри шатра было тепло. Уютно потрескивали огоньки, хотелось взять в руки книгу… да только откуда тут, в походе, книга-то?
Глеб невольно усмехнулся собственному неразумию. Когда и повзрослеешь только, княже, – сказал сам себе тьмутороканский князь. Да и какой ты теперь тьмутороканский князь – престол у тебя Ростислав отнял, а самого Ростислава с Тьмуторокани согнать не выходило.
Полость шатра чуть приподнялась, внутрь проскользнул отец, весь облепленный снегом. Отряхнулся как пёс, невесело глянул на Глеба.
– Так вот, сыне, – сказал, словно не зная, что сказать ещё.
– Ворочаем рать, отче? – тихо спросил Глеб, глядя в сторону.
– Ворочаем, Глеб, – твёрдо и горько ответил Святослав. – И на месте стоять… вои уж ворчат. А через мёрзлую степь вперёд идти неможно, кони обезножеют вконец да и попадают, корма окончатся – тут нам и конец всем… тем более, «козары» донские за Ростислава! Всю рать за Доном положим, в Сальской степи! Надо ворочаться…
У Глеба затеплели уши – изгнанный тьмутороканский князь понял, что отец прекрасно и без него знал, кто такие донские и кубанские «козары». Но сына, довольного тем, что может поучить отца, не остановил.
Глеб опустил глаза, потом быстро вскинул, встретился взглядами с отцом. И черниговский князь едва заметно подмигнул сыну – он был доволен.
А что не осёк – зачем?
Пусть покажет, что он усвоил, какой урок вынес из первого своего поражения.
Главное – чтобы из этого поражения сын привычку к поражениям не вынес.
Бывает такое.
– Надо так надо, – вздохнул Глеб. – До морозов или до весны?
– Думаю до весны, сыне, – осторожно ответил отец. – По весне пойдём и водой, и горой, да и великий князь помощь подошлёт – ему Тьмуторокань в наших руках – иголка, а в Ростиславлих и вовсе – нож острый.
Впервой вот так-то при сыне про старшего брата вымолвилось, до сих пор старался умалчивать. Незачем до времени знать сыну про то, что братья Ярославичи не так уж и дружны меж собой, особенно старшие – Изяслав со Святославом. Повзрослеет – тогда уж, – думалось. А сейчас – куда и взрослеть-то Глебу. И стол получил, и со стола согнали. А которе большой с Изяславом не миновать стать… тогда Глеб отцу и поможет.
Сын в ответ только кивнул – не слепой, мол, сам всё понимаю.
– Ростислав в Тьмуторокани прочнее сядет, – сказал отворачиваясь.
– Против нас ему всё одно не сдюжить, – возразил Святослав, подходя к светцу и грея руки у огонька.
Глеб в ответ только повёл плечом – отец так и не принял во внимание его слова по донских да кубанских «козар». Хотя войны не миновать всё одно, и Ростиславу и впрямь не сдюжить против всей Северской земли. И уж тем более против всей Руси, если за среднего брата старший и младший вступятся – великий князь Изяслав да переяславский Всеволод, тот, что ногой на самой степной меже стоит.
– Я тех «козар» сегодня видел, – вырвалось у Глеба, и он вмиг пожалел о сказанном. Впрочем, отец всё равно бы про то узнал – хоть и от того же Жлобы.
– Где?! – встревоженно встрепенулся князь Святослав.
Ростислав, морщась, коротко рассказал о мимолётной стычке. Отец слушал, выпятив губы трубочкой, словно свистнуть собирался.
– Отпустил? – недоумевающе переспросил он сына, выгнув в удивлении бровь. – С чего это?
Глеб и сам не мог бы объяснить отцу, почему он отпустил Неустроя и остальных. Но Святослав уже его не слушал – сузив глаза, он медленно произнёс:
– Ростиславичи-то каковы?! Неуж с Тьмуторокани до самого Сейма дозоры высылают?! Или…
– Что – или? – переспросил Глеб, чувствуя, что его доверчивость и ротозейство могут оборотиться какой-то другой стороной.
– Или это передовой дозор и вся Ростиславля дружина здесь?! – Святослав уже стоял на ногах, а его рука лежала на рукояти меча. – А то и «козары» с ней?!
На короткий миг Глеб представил всё, что из того следовало. Ничего невозможного – это черниговцам через мёрзлую степь идти трудно, а Ростиславу что – донские «козары» за него, его рати и отдохнуть будет где, и подкормиться. Ростислав Владимирич – вояка нехудой и ярый. Один переход – и он охватит здесь, у Путивля всю обезножелую пешую отцову дружину. И что станет выкупом за вызволение из полона или сохранение жизни? Престол черниговский?!
– Навряд ли, – ответил Глеб, вздрагивая. – Ростиславу черниговский престол не нужен, ему Великая Тьмуторокань нужна, держава в Диком Поле да в Ясских горах.
– Чем больше ешь, тем больше охота! – ощерился Святослав. – Мстислав Владимирич тоже с Тьмуторокани начинал, а после в Чернигове сел, и на Киев тоже целил! Да и откуда ты знаешь?!
– Он сам сказал, – пробормотал Глеб, чувствуя себя ужасно глупо.
Святослав в ответ только рассмеялся.
– И потом, он мог привести рать и для того, чтобы просто нас в Степь не выпустить, – быстро сказал он. – Тогда всё, тогда – конец.
Он быстро нахлобучил шапку и вышел. Пола шатра ещё не успела упасть, а Глеб уже услышал разбойный посвист – отец подзывал коня.
