Койка под Шэрилом жалобно скрипнула – коммандер перевернулся на другой бок. В темноте я не видела его лица, но прекрасно представляла выражение.
– Шэрли, глупый вопрос… А отказаться совсем нельзя было?
– Что ты! Торэш приказывал правительству, куда там семье школьного ректора. Мама рыдала, когда меня забрали, отец, прошу прощения, напился как последний лавочник. Они считали, их балованный сыночек зачахнет от муштры… Карен, а как тебя звали в детстве?
– Так и звали, – растерялась я.
– Я имею в виду, ласковыми прозвищами?
Уголок подушки я закусила, чтобы не рассмеяться.
– Не было у меня ласковых прозвищ. «Карен» в речи отца само по себе являлось знаком особого расположения.
Недоверчивое сопение.
– Так не бывает. Ты же девочка, дочка…
Смеяться мне расхотелось. Молча уставилась в темноту над собой.
– Карен, ты обиделась?
«Не отстанет», – поняла я, набрала воздуха и начала говорить:
– Мой отец был выдающимся учёным, приближённым императора. Он работал с боевыми заклинаниями, делая их более смертоносными и масштабными, практически жил на испытательных полигонах. Домой в Грэнш он приезжал от силы несколько раз в году. Меня растили нанятые воспитатели, ко мне они обращались: «Госпожа Грэнш». Бабушка, у которой я изредка гостила, была прекрасной хозяйкой, однако женщиной весьма суровой. С восьми лет меня отдали в школу и забирали лишь на каникулы… Шэрли, в моём детстве было всё, что только можно пожелать, любой мой каприз исполнялся тут же, но ласки и нежности отец не признавал, считая их баловством.
– Он любил тебя? – спросил Шэрил.
– Очень. – Мой голос дрогнул. – Он был властным, авторитарным, не умел проявлять чувства… Но я помню, как маленькая перестаралась с заклинаниями и здорово покалечилась. Отец бросил всё и примчался, хотя со мной были лучшие целители. Тогда я в первый раз увидела, как он плачет.
Замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Не помогло. Всё старательно сдерживаемое за годы вдруг поднялось и затопило волной гнева.
– Зачем ему понадобился тот заговор?! Аштир благоволил ему, предоставил все условия для экспериментов, платил огромное жалование! Нет, нужно было примкнуть к младшему брату императора, купиться на льстивые речи, самому участвовать в покушении… Какая разница, кто правит империей, если все они озабочены исключительно властью, а не благом Рагара?! Я поняла бы, пообещай новый претендент остановить войны, снизить налоги, развить сеть переходов. Но отец искал выгоды лично для себя.
Я остановилась, понимая, что ещё чуть-чуть – и позорно всхлипну. Перед глазами промелькнула строчка из последнего письма отца – того, что Вэшир прятал от меня.
«Мне хотелось добиться большего ради твоего счастья, Карен».
Желать большего, когда у тебя и так есть многое, – означает утратить всё.
– Маршал Торэш казнил заговорщиков вместе с семьями, – глухо произнёс Шэрил. – Повторял, что если человек не дорожит своей жизнью, пусть подумает о своих близких. Император Аштир был более… милостив?
– У меня был опекун, назначенный отцом. Он… поручился за меня.
Лучше б меня тоже развеяли!
– Шэрли… давай спать. Вставать рано, ты должен быть выспавшийся и бодрый.
– Я выспался на год вперёд в храме, помнишь? Но ты права… Спокойной ночи, Карен.
– Спокойной ночи.
Как ни странно, я чувствовала облегчение. Впервые со дня ареста отца я позволила себе выплеснуть чувства. Даже Айшет я не рассказывала подробностей, отделываясь общими фразами. Держать всё в себе восемь лет – больно.
Жрицы должны облегчать боль.
Проснулась я до сигнала к подъёму. В темноте скользнула в душ, на перегородке должно стоять водонепроницаемое заклинание, а оно глушит звуки. Бытовики постарались на славу – напор был неплохой, и вода оказалась нужной температуры. Беспокоила мокрая голова, но наложенное на полотенце заклинание сушки оказалось отменным: стоило вытереть волосы, и они высохли. Наощупь я расчесалась и заплела тугую короткую косу. Села на кровать, стала терпеливо ждать.
Сигналом оказался тот же звук, что и в прошлый раз, – гулкий удар гонга. Шэрил вскочил, словно и не спал вовсе, щелчком вызвал свет.
– Доброе утро! – бросил мне и скрылся за перегородкой.
Вымылся он мгновенно, а вот с волосами возился дольше меня, раздирая спутанные пряди и поминая демонов.
– Ты вообще-то маг, – ехидно напомнила я. – Заклинание применить не пробовал?
– После него денницу волосы дыбом стоят, – отмахнулся Шэрил.
– Так это ж замечательно! Напугаешь противника.
– Благодарю за добрый совет, – хмыкнул он. – У нас с тобой четверть часа на завтрак, пошли быстрее, пока парни не набежали.
– Коммандер ест вместе со всеми? – усомнилась я.
– Нет, порталом из Крáйза мне доставляют перепёлок и белое вино! – расхохотался Шэрил.
– Жаль, – притворно вздохнула, – я уже размечталась, как отбираю у тебя половину деликатесов.
В безразмерной столовой палатке мы действительно стали первыми. Овсяной каше я не удивилась, булочка с джемом шла в дополнение. Покосившись на костлявое плечо, я подвинула свою Шэрилу.
– Вместо перепёлок.